Ты моя девочка. Смирись - Зоя Астэр

— Катерина Евгеньевна, если вам не сложно, — поправляет эта зараза, дойдя до кухонного стола.

Она театральным жестом отодвигает себе стул и, не уменьшая эффектного изгиба спины, опускает на него свою обтянутую узкой юбкой задницу.

— Разумеется, — соглашаюсь я. — Вы правы, нужно иметь уважение к возрасту.

Искусно накрашенный глаз Кати дергается, выдавая тот факт, что мои слова ее задели.

Это было даже слишком легко. Не трудно догадаться, о чем она переживает. Ведь мне двадцать три, а ей на вид лет тридцать пять. И морщин у нее почти нет. Но это «почти» для нее может значить очень много.

Низкий прием, но она сама напросилась.

— Мы не договаривались о вашем приезде, — я хочу поставить ее в рамки, чтобы не творила непонятно что, не предупредив меня.

Она легко пожимает плечами, возвращая на свое лицо улыбку хищницы.

— Я подумала, что, раз уж мы и так договаривались на съемку сегодня, то я могу просто приехать как можно раньше.

— А, может, вы подумали, что если приедете без предупреждения, то с большей вероятностью застанете дома Макара Андреевича? А если сильно повезет, то и одного…

Глаза мигеры просто-таки затягивает красной пеленой злости.

А я стряхиваю несуществующую крошечку со своего передника.

— Смешная ты, — ядовито тянет она. — Думаешь, если он трахает тебя в этом доме, то у тебя есть какие-то права на него? Реально считаешь, что ты единственная? У таких мужчин, как Макар Быков, всегда полно женщин, и ты им и в подметки не годишься. Да что он вообще в тебе нашел? Не понимаю…

Сердце больно сжимается при мысли, что у Макара могут быть связи с другими. Я ведь действительно этого не знаю. Он мне ничего не обещал. Но Катюше меня так просто не обыграть. Там, где я выросла, умеют держать удар.

— Если он с тобой спит, — говорю я, — то ты явно нелюбимая жена в гареме. Даже в дом приходится хитростью пробираться, бедняжка…

Эта змея просто задыхается от возмущения.

Давай, скажи еще что-нибудь, и посмотрим, легко ли выдираются твои нарощенные волосы.

— Это мне тебя жаль, — льет она дальше свой яд со сладкой улыбкой. — Жаль, что не могу сказать тебе правды… открыть глаза. Но Макар запретил, ничего не поделаешь.

Я знаю, что она несет чушь. Просто накидывает злые ответы. И не важно, стоит за ними правда или нет.

Но я все-таки не выдерживаю и спрашиваю:

— О чем вы?

Катерина празднует свою маленькую психологическую победу, жеманно поправляя свою идеальную прическу.

— Да так, ни о чем, душечка, — выдает она, закатив глаза. — Я ни о чем не говорила. Тебе послышалось, золотце.

Все. Мое терпение лопнуло.

Когда я уже почти выбрала какой глаз я буду выцарапывать ей в первую очередь, в коридоре хлопает входная дверь.

— Мака-а-а-ар… — со слащавым стоном эта самоубийца подрывается со своего места и на всех парах несется встречать хозяина дома.

Сука.

Я плетусь следом с таким мрачным видом, от которого Макар недоуменно замирает на пороге.

— Макар Андреевич, — Катерина сама подхватывает руку Макара и трясет ее с очаровательной улыбкой. — Как хорошо, что вы пришли. Не поможете мне сфотографировать дом? Нужно, чтобы вы выбрали с какого ракурса фотографировать спальни на втором этаже.

Макар, не отрываясь, наблюдает за моим лицом. Ни на секунду не переводит взгляда на эту мымру.

— Я вынуждена сообщить вам, Макар Андреевич, — деловым тоном выдаю я, — что у нас с Екатериной Евгеньевной возник рабочий конфликт. Она не предупредила меня о своем приезде, нарушив тем самым мои личные планы. А кроме того, я не понимаю, зачем она здесь без профессионального фотографа. Думаю, вы платите ей достаточно, чтобы ожидать идеальной качественной работы, а не кустарных фоток на телефон, так как в ее маленькой сумочке, — я тыкаю пальцем в висящий на бедре Катерины ридикюль, — явно не прячется профессиональная камера.

Коварная соблазнительница бледнеет.

— Ты права, — спокойно отвечает Макар, так и не посмотрев на свою «Катюшу». — Думаю, нам лучше найти другого риелтора. А в ваших услугах, Катя, мы больше не нуждаемся.

— Но…

Интриганка явно не ожидала такого поворота событий, и сейчас стоит, нелепо открывая и закрывая рот.

Телефон Макара звонит. Снова. Они вообще когда-нибудь оставляют его в покое?

Он принимает вызов, слушает, что ему говорят, отвечая односложными «да» и «нет», а потом переводит тревожный взгляд на меня.

Убирает телефон в карман и подходит ближе, чтобы взять меня за руку.

— Ясь, ты только не волнуйся, это из больницы. Таисии Викторовне стало хуже. И сейчас ее повезли на срочную операцию.

25

Мне кажется, что мы едем в больницу безумно долго. Время будто останавливается. Торчим в пробке целую вечность. Потом раздражающая многоуровневая парковка за километр от нужного нам входа. И все равно приходится ждать еще много часов. Как будто бы можно было не торопиться.

Но я просто не знаю, во что еще можно вложить свое волнение, кроме как в спешку. Поэтому, оказавшись на первом этаже в зале ожидания, я совершенно теряю опору и начинаю паниковать.

Макар не позволяет мне опуститься до истерики. Усаживает рядом с собой на жесткое металлическое кресло и обнимает за плечи. Притягивает ближе к себе. Я послушно опираюсь о его грудь.

— Она справится, — говорит он мне в волосы. — Таисия Викторовна крепкая женщина. Тебе ли не знать?

Я молча киваю. Не могу похвастаться такой же уверенностью. Любимые люди уходят. И порой неожиданно.

И если бы я была сейчас здесь одна, то лезла бы на стену, не в силах справиться с тревогой.

Разговор не клеится. И мы просто ждем так долго — долго, пока к нам наконец не подходит врач, и не сообщает, что операция прошла успешно. Да, все пошло не совсем по плану. Но удалось вырезать все, что было необходимо. Еще понадобится совсем небольшой поддерживающий курс химиотерапии. И главное — прогноз умеренно оптимистичный.

Что бы это