Доверься мне - Кристен Каллихан

Когда он заговаривает, голос звучит задумчиво и мрачно.

— Я думаю, нам стоит вернуться к этому, когда ты перестанешь хотеть оторвать мне член или втыкать вязальные спицы в странные места.

— Тогда ты будешь ждать долго. — После этого я поднимаю руку и останавливаю проезжающее по улице такси. Бросаясь к нему, запрыгиваю внутрь. Джон с пустым выражением лица наблюдает, как я тянусь к двери, чтобы закрыть ее. Я смотрю на него свирепым взглядом. — О, и песня «Open Shelter» по меньшей мере, слащавая и незрелая.

Возмущенного взгляда, брошенного им, пока я разношу одну из культовых песен «Килл-Джон», практически хватает, чтобы вынудить меня улыбнуться. Я захлопываю дверь такси как раз в тот момент, когда Джон выкрикивает:

— Удар ниже пояса, Мятная Воришка!

ДЖОН

Учитывая отсутствие в меню секса, единственной физической нагрузкой остаются упражнения. Много упражнений. Не могу сказать, что наслаждаюсь ими так же. Иначе было бы слишком печально. Но тренировка дарит концентрацию и чистый тип боли. Это удовольствие схоже с тем, которое испытываешь, трахаясь или выходя на сцену. К сожалению, оно лишь их бледная тень. Но я все равно гонюсь за ней.

Сегодня я бегаю со Скотти. Год назад он приобщил меня к бегу, показав удовольствие от этого конкретного вид пыток. Никаких сожалений, удовольствие того стоит.

Легкие приятно горят, тело разогрето и расслабленно, когда мы трусим по дорожке парка Гудзон-Ривер. В первый раз Скотти все время подгонял мою задницу. Я волочился как смерть на ножках, а он едва ли успевал вспотеть. Теперь все изменилось. Скотти отстает, его щеки пылают, а обычное раздражение на лице усиливается.

С того момента, как он стал отцом — и я все еще в шоке от того, что Мистер Айсберг перевоплотился в Мистера Мамашу — у Скотти нет времени ни на что, кроме заботы о ребенке. И здесь он действует с той же решительной энергией, с которой выполняет работу для группы. Его лицо сияет радостью, когда он рассказывает о своем наследнике. Я никогда такого не видел, и это заставляет меня немного завидовать Скотти, но не сильно, потому что у парня такие круги под глазами, которые могут соперничать с кольцами Сатурна.

— Давай, папаша, — шучу я, замедляясь. — Хочешь отрастить пузико?

— Пошел ты, — бормочет он.

Я ухмыляюсь. Расплата прекрасна.

— Не могу. Поэтому мы бегаем.

— Поэтому бегаешь ты, — рявкает он между вдохами. — Я бегаю, потому что гребаный мазохист.

— Я думал ты садист.

Он стреляет глазами, а я смеюсь, чувствуя легкость.

Скотти бормочет проклятие перед тем, как провести рукой по лбу.

— Мне любопытно…

— А когда бывает иначе?

— Ты говоришь, что бегаешь, потому что не можешь заняться сексом, — продолжает он. — Но с начала приема антибиотиков прошло две недели. Они наверняка уже подействовали.

Мои ступни отбивают четкий ритм.

— Подействовали. На самом деле сегодня встречался с доктором Стерн, и она подтвердила, что я чист.

— Тогда почему…

— Когда я говорил о том, что покончил со случайным сексом, то был серьезен. Я не могу рисковать. Положа руку на сердце, больше я не хочу этого делать. Мысль о том, чтобы потрахаться и быть запятнанным женщиной, которую я не знаю… — Я пожимаю плечами. — Не-а. Не хочу. Это означает, что Джакс-младший в обозримом будущем будет на хлебе и воде.

Скотти хмыкает.

— Ждать не так уж и плохо. По правде, когда находишь человека, которого на самом деле хочешь, это так чертовски невероятно, что стоит всех испытаний.

— О боже, ты же не читаешь мне лекцию на тему «Любовь окрыляет»?

Он бросает на меня взгляд.

— Тот, кто насмехается над любовью, не испытал истинного удовольствия и болтает без умолку.

Я кривлюсь, но не раздражаюсь. Несмотря на то, что большую часть времени он ведет себя со мной как отец, мы примерно одного возраста. И он один из моих лучших друзей. Из всех приятелей именно благодаря присущей Скотти фирменной холодности с чертами мудака, мне легче всего расслабиться именно рядом с ним. Я могу высказывать свое мнение, и он не позволит, чтобы дерьмо сходило мне с рук.

В мире, где я практически всегда оказываюсь безнаказанным, его стойкость — это дар. Не то чтобы я озвучивал это. Скотти бы не понравилось.

Мы бежим в тишине, он громко пыхтит, но дыхание постепенно выравнивается. Я знаю, что Скотти с удовольствием помолчит. Обычно я тоже. Но уже несколько дней я не в себе. Неприятное чувство, похожее на вину, разрастается внутри, и я, кажется, не могу избавиться от него.

Правда? Мне нужно покаяться. Киллиан, Рай или Уип спускают на тормозах мое дерьмовое поведение. В основном потому, что не хотят меня «расстраивать». Я чертовски это ненавижу. Хоть и знаю, что мне было бы проще пообщаться с кем-то из парней, но стремясь к идеалу, я обращаюсь к тому, кто ни черта не подсластит пилюлю.

— Я спросил Стеллу, работает ли она в эскорте.

Скотти спотыкается.

— Что ты сделал? — Его крик разносится над тропинкой, и несколько голубей взлетают.

— Тише, — бормочу я и бегу рядом.

Но не тут-то было. Я поворачиваю голову и обнаруживаю, что он стоит на дорожке, положив руки на бедра, с лицом как туча. Будь я Скуби, произнес бы в этот момент: «Ра-о».

На нетвердых ногах я трусцой возвращаюсь к нему.

Когда Скотти снова заговаривает, в его голосе слышатся резкие нотки.

— Мне кажется или ты только что сказал, что обвинил Стеллу Грей в том, что она проститутка?

Я чешу мокрый затылок.

— Оглядываясь назад, это звучит гораздо хуже.

Брови Скотти поднимаются.

— Оглядываясь назад? Мужик, даже если бы попытался, ты не смог бы заставить звучать это лучше. Женщины плохо относятся к тому, что их называют шлюхами.

— Эй, я имел в виду эскортниц, которые выводят в свет старых чуваков, хорошо проводят с ними время и, возможно, соглашаются заняться сексом… Ладно, блядь, это тоже говено звучит.

Боже, я ненавижу чувство вины. Я испытываю его слишком часто. Это дерьмо накапливается внутри и разбивает небольшие лагери в голове. Оно оккупирует мысли в самое неподходящее время, потом прячется, никогда далеко не уходя, затаивается и выжидает момента, чтобы снова напасть.

Чувство вины в отношении Стеллы откровенно хреново. Она мне нравится. И теперь