Месть на десерт - Лина Филимонова

— О, привет! — скалится амбал. — А мы уже соскучились.

— Я хочу видеть договор аренды, — твердо произношу я. — И свои вещи.

— Вещи — пожалуйста. Сейчас вынесу.

И он исчезает за дверью. Захлопнув ее перед моим носом. За моей дверью! Урод… Но ладно хоть вещи целы. И договор я очень хочу посмотреть. Чтобы оспорить, естественно.

Дверь распахивается. На пол летит картонная коробка.

— Вот твои вещи.

Что? Это все? Да у меня бы сюда даже рубашки не влезли…

— Договор где?

— Один экземпляр у меня, второй у собственницы. А ты иди лесом.

— Я муж!

— Объелся груш! — ржет он.

— Я с ментами приду!

— Приходи. У меня все по закону.

И дверь снова закрывается.

Я заглядываю в коробку. Трусы. Здесь лежат мои трусы. Вытягиваю одни — и вижу, что они все с разрезах. Что за… Вторые тоже. И третьи. И даже носки, сложенные на дне горкой, порезаны.

Стерва! Какая же она стерва…

Я ее убью. Придушу своими руками. Если бы она сейчас была рядом… Я бы точно сорвался.

Такой ярости я не чувствовал, наверное, ни разу в жизни… С каким-то животным хриплым воем я швыряю коробку об угол. Ее содержимое разлетается по лестничной клетке. Я пинаю коробку, бью кулаком стену. Смотрю на окровавленные костяшки…

Я ее уничтожу. Отберу детей, квартиру, работу…

Она на коленях будет меня умолять!

* * *

Я снова у подъезда. В какой раз за сегодня. Долбанное дежавю! Сажусь на лавку и достаю телефон.

Куда я пойду? Где перекантуюсь?

Мог бы у Снежаны… Если бы не свалил от нее. Походу, зря свалил… Все бабы стервы!

Друзья… Блин, я не представляю, как сказать Марку или Руслану, моим новым приятелям, что мне негде жить. Они посмотрят с брезгливой жалостью. И скажут: давай, чувак, выгребай. Удачи.

В том кругу, куда я так стремился попасть, среди крутых небедных чуваков, не принято просить помощи. И быть жалким.

Все дело в зависти! А старые друзья… Раньше я бы мог завалиться к Диману. Он бы постелил мне на диване и сказал: живи, сколько надо. Или к Сереге. Или к Костяну. Но что-то мы перестали общаться. Более того — разосрались. Когда я начал зарабатывать больше, поменял привычки и образ жизни. А они остались на том же уровне.

Придется ехать к родителям. Они живут за городом, в поселке. В ста пятидесяти километрах. Надолго я там не задержусь. Но сегодня мне больше некуда идти, так что придется выслушивать всякое дерьмо от отца.

Я как-то по пьяни признался ему, что давно гуляю. Похвастался. Думал, он поймет. Как мужик мужика. А он ни хера не понял! Сам всю жизнь дальше своего огорода не видел, и хочет, чтобы я был таким же.

А я не такой! Мне всегда хотелось чего-то большего.

— Красивой жизни захотел? — язвительно спросил он меня тогда.

— Да! И что в этом плохого?

— Плохо то, что ты сам не понимаешь. Не видишь гнили, ведешься на дешевый блеск.

— Дешевый блеск знаешь, где? — заржал тогда я. — В вашем серванте с китайским хрусталем!

* * *

Я забираю машину со стоянки, где оставил ее, прежде чем ехать в аэропорт. Благо, с ней эта стерва ничего не сделала.

Еду в поселок. С каждым километром чувствуя, что вся моя налаженная жизнь остается в прошлом. И никогда не вернется.

Настроение — дерьмовее некуда.

Паркуюсь у дома родителей, вхожу в калитку и — чуть ли не налетаю на отца.

— О, здорово. Ты чего с чемоданом? — спрашивает он.

— Анька… — я до сих пор задыхаюсь от ярости.

— Выгнала тебя?

— Типа того.

— Не буду делать вид, что я удивлен. Сколько веревочке ни виться…

— Может, и ты меня выгонишь?

— Проходи давай.

Он отступает в сторону. Я иду в дом. И слышу в спину:

— Сынок, я тебе давно говорил, что ты где-то свернул не туда.

Глава 36

Ярослав

Почему мы развелись?

— Причина такая же, как у тебя, — отвечаю я Анюте.

— Измена?

— Да.

— Ты…

— Не я. Жена нашла другого.

Отвечаю совершенно спокойно. В груди ничего не давит. Совсем. Уже давно.

— Ох! — восклицает Анюта.

В ее голосе звучит искреннее сочувствие.

Она некоторое время молчит, лишь сосредоточенно пыхтит в трубку. Я догадываюсь, что она подбирает слова. Боится как-то задеть меня.

— Все в прошлом, — говорю я. — Давно отболело.

— Давно?

— Мы развелись два года назад.

Я чувствую, что пора поделиться своей историей.

— Все это было для меня полной неожиданностью. Так же, как и для тебя. Я жил в розовых очках и не видел того, что происходило перед самым носом.

— Понимаю…

— Мы слишком быстро поженились, — продолжаю я. — Просто потому, что она забеременела. Совсем не знали друг друга.

— У нас было также, — выдыхает Анюта.

— Сначала было сложно. Она вообще не хотела… даже заговаривала об аборте. По сути, это я ее убедил оставить ребенка. Но потом у нее, конечно, включился материнский инстинкт.

— Конечно!

— Беременность была тяжелой. Токсикоз, угроза. Она нервничала, капризничала, я все понимал и терпел. Работал, как вол. Но денег всегда не хватало.

— Не в деньгах счастье, — произносит Анюта. — Мне кажется, у нас с Колей был лучший период, когда совсем не было денег…

— Ну, моя жена очень хотела благополучной жизни. И я старался. Через какое-то время у меня начало получатся. Дениска подрастал, бизнес пошел в гору. И между нами, вроде, все наладилось. Была обычная, ровная, спокойная семейная жизнь. Ну, мне так казалось.

— И мне… казалось точно так же, — делится Анюта.

— А это было затишье перед бурей.

— Да!

— Однажды она мне сказала: прости, я тебя не люблю. И, наверное. никогда не любила. Это было как внезапный ножевой в спину.

— Ох! — выдыхает Анюта.

— Позже я узнал, что у нее уже пару месяцев был любовник. Мужик на пятнадцать лет старше, богатый и статусный.

— Это подло! Предавать за спиной… Даже если не любишь.

— Это почти убило меня. Во всяком случае, мою самооценку и веру в себя. Она выбрала другого… Мне казалось, что я самое последнее чмо.

— Неужели ты винил себя?

— И такое было. Может, я не уделял ей внимания, весь ушел в бизнес, не был хорошим мужем и отцом…

— Все может быть, — соглашается Анюта. — Но это не оправдывает предательства.

— Знаешь, она потом извинялась. Но я не