Влипла! или Смотри, не влюбись - Тата Кит

— …не совершай ошибку, Моня. Она же еще совсем молода и наивна. Ты ее задушишь своей холодностью. Я всю ночь о вас думала. Это сейчас она в тебя влюблена и многого не замечает, а потом розовые очки треснут, и она больше не сможет мириться с твоим равнодушием. Прекрати весь этот фарс. Не порти девочки жизнь. Отпусти ее, пока она еще не потеряла способность улыбаться. Тебе нужна совершенно другая — взрослая, понимающая, на одной с тобой волне…

Теперь-то мне стало понятно, что демоническая мама не против меня. Она за меня, но не в жизни ее сына — всё просто. Но как-то обидно за Демоню, что ли… неужели он настолько безнадежен.

— Помашем бабуле ручкой? — начала я издалека, чтобы не было понятно, что я хоть что-то слышала из разговора матери и сына. — Пока-пока, бабуля.

— Я отвезу тебя, мам. По дороге договорим, — произнес Мирон Александрович, открывая для своей матери дверь на выход.

— Подождите… Подожди… Мирон, — окликнула я своего «жениха», который несколько опешил, когда его намерение выйти из квартиры вслед за мамой было прервано. — Ты ничего не забыл, любимый? — улыбнулась я широко-широко, но понята не была.

— Что я мог забыть? — похлопал мужчина по карманам.

— Не стесняйся своей мамы, любимый, — промурлыкала я игриво и сама подошла к этому истукану поближе. — Вечерние поцелуйчики. Ты забыл нашу традицию? — захлопала я глазками, играя фальшивую обиду.

— Какую? — едва слышно спросил Демоня, хмуря лицо максимально сильно.

— Целуй, — указала пальцем на свою щеку и привстала на цыпочках, чтобы ему было меньше наклоняться. — Ну, же, любимый. Ты же у меня самый нежный и ласковый.

Тяжело вздохнув и натянув на губы тошнотворно фальшивую улыбку, Мирон Александрович наклонился ко мне и чмокнул щеку. Провел носом по моей скуле и прижался к уху губами, чтобы ласково шепнуть:

— Я прибью тебя.

— Я тоже тебя люблю, Моня, — чуть отстранилась я, подарив ему лукавую улыбку. А затем повернулась к его маме и, чтобы она больше не считала своего сына совсем уж бесчувственным камнем, добавила. — Когда мы наедине, он постоянно меня целует… Ох, и простите, что вам пришлось увидеть маленький момент нашей нежности. Моня такой внимательный, чуткий и…

— Идём, мам, — оборвал меня человек, которому я тут пыталась накинуть плюсов в глазах его же собственной мамы.

— Я буду скучать, Моня! Пока мама Мони! — кричала я и махала рукой вслед двум сухарям, пока за ними не закрылась дверь. — Мама Мони, — хохотнула я, обратившись к Тиму, который всё это время тихо сидел в моих руках и играл с цепочкой на моей шее. — Монина мама… Омномном какой-то… Ты, смотрю, аж кушать захотел?

Глава 20

— Попробуй соленый огурец или сало. Говорят, помогает, — советовала мне сестра.

— Аня, я не по поводу закуски с тобой советуюсь. Мне нужен совет по тому, как снять боль, если у ребенка режется зубик, — плечом я прижимала к уху телефон, а на руках качала Тима, который сегодня как никогда капризным и плаксивым.

— Я не знаю, как снимать такую боль, — психовала сестра. — Мои еще не доросли даже до первого зубика. Позвони маме, она точно должна знать.

— Если я позвоню маме, то мне придется объяснять ей, откуда я взяла ребенка. Тогда она узнает о том, что у меня есть вторая работа и накрутит себя, что она плохая мама, которая не смогла обеспечить одного из своих детей. Ты же знаешь нашу маму. Она начнет пихать мне деньги, скажет папе, и тот, вообще, придумает продать машину, чтобы оплатить мою учебу. Сказала же, что сама справлюсь. Первый год же справлялась.

— Первый год у тебя и плата за обучение была меньше. Ладно, — вздохнула сестра, придя к какому-то решению. — Я сейчас позвоню маме, скажу, что подозреваю, что у моих пацанов начали резаться зубки. Попрошу советов и перезвоню тебе.

— Ты лучшая, Ань. Я тебя почти даже люблю.

— Я тебя почти тоже, — фыркнула она, но в голосе слышалась улыбка. — Ладно. Жди минут десять. Перезвоню, перескажу.

Пока я разгуливала с Тимом на руках по квартире, напевая совершенно идиотские песенки, которые, что удивительно, успокаивали малыша, мне позвонил Стёпа:

— Привет, крошка, чем занимаешься? — игривый голос друга вызвал улыбку.

— Прямо сейчас я изо всех сил сдерживаю рвоту. Что за «крошка», Стёп?

— Это твой байкер так тебя назвал. Просил передать его номер «горячей крошке», — передразнил друг его интонацию. — Так что записывай, горячая крошка.

— Я бы с радостью, но пока не могу. Пришли мне номер смской. Я ему позже напишу.

— Он же придурок, — недовольно протянул Стёпа. — Сними с него косуху и увидишь обычного гопника с района в трениках и на кортах.

— Ну, не тебе же с ним встречаться. Просто отдай мне его номер и не мешай моему личному счастью.

— Ладно, горячая крошка, пришлю я тебе его номер, но ты и мой номер не забывай тоже. Если он тебя обидит — сразу звони мне, я приеду и наваляю ему, как раз кулаки давно просятся в бой.

— Займи свои кулаки чем-нибудь другим.

— Спасибо за подсказку, горячая крошка, сейчас я только крем пожирнее и салфеток побольше приготовлю.

— Фу, блин! Я этого не слышала! — усмехнулась я и поморщилась, но привлекла внимание Тима, который внимательно стал приглядываться к моему лицу и меняющимся на нем эмоциям.

— Ладно. Сейчас пришлю его номер. Когда со своими делами закончу… — многозначительно протянул друг.

— Целых пятнадцать секунд ожидания. Не знаю, выдержу ли…

— Так я и думал! — хохотнул Стёпа. — Жди.

— Угу. Пока.

Сбросила звонок и убрала телефон в задний карман джинсов, снова заняв всё свое внимание Тимом, который только-только успокоился и, кажется, уже даже подзабыл, что его что-то беспокоило.

Через несколько секунд в задний карман джинсов ударила вибрация телефона: похоже, Стёпа прислал номер того парня-байкера. Гляну позже. Сейчас совершенно не до него,