Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы - Елена Анатольевна Кондрацкая

На этом моменте я окончательно вышла из себя, захлопнула блокнот и швырнула его обратно в мусор. Прекрасно, Джиа дорожила своими жуткими кошмарами больше, чем нашими отношениями. И что она вообще может знать о том, как заживо сгорать на костре, чтобы так легко об этом писать!

Я села на кровать и закрыла лицо руками. Когда мисс Гримм забрала меня из тюрьмы и привезла в академию, сказала, что со временем станет легче. Но у меня было ощущение, что весь последний год моя жизнь сломя голову неслась в бездну. И только набирала разгон. Была ли в этом виновата я сама? И могла ли это остановить?

Я протяжно вздохнула и потёрла щёки, надеясь хоть немного взбодриться и сбросить с плеч наросшую тяжесть. Заправила волосы за уши и уставилась перед собой. Мне хотелось увидеть Кая. Я даже не могла себе толком объяснить – зачем. Просто было какое-то странное, едва осязаемое ощущение, что от этого мне станет легче. Возможно, это та самая связь ведьмы и фамильяра – я не знала. Но я точно знала, что Кай меня будет видеть не рад, и не только потому, что не горит желанием быть моим фамильяром. Я всё ещё помнила, как он смотрел на меня, когда я в библиотеке приказала ему молчать. Я даже не была уверена, что завтра он придёт на встречу, о которой мы условились. Впрочем, судя по его вечно серьёзной мине, работа для него на первом месте.

Так и не примирившись с собой и не найдя утешения, я собрала рюкзак для похода в лес и завалилась спать, надеясь, что завтра всё станет проще и легче. Или, по крайней мере, не так запутанно.

Я проснулась в восемь утра и не могла найти себе места до самого выхода. Мэй мирно спала на своей кровати, постель Джиа была пустой. Я сходила в душ, с облегчением обнаружив, что не одна субботним утром решила встать пораньше. Помывшись и одевшись, я сидела на кровати, жевала злаковый батончик, то и дело глядя на часы. У выхода на поле крикета я стояла уже в девять сорок пять.

Кай спустился ровно в десять. Вежливо поприветствовал меня, я ответила тем же. Мы вышли из замка и направились к лесу. Деревья окутывал густой туман. Воздух был влажным, отчего ветер пробирал до костей, я застегнула куртку до самого подбородка, сунула руки в карманы и с завистью посмотрела на Кая, который вышагивал в своём привычном чёрном худи и только добавил сверху красный шарф, который даже не завязал толком. На одном плече он нёс рюкзак, на замке которого болтался небольшой брелок: белое привидение-простыня с рыжей тыквой в руках. Неожиданный аксессуар, который в моей голове плохо вязался с образом вампира и следователя Надзора.

– Ты очень легко одет. Вампиры не мёрзнут?

– Мёрзнут.

Я поджала губы. Кажется, я всё же вчера его задела. Ну да, не каждый день псом Надзора вертят молоденькие ведьмы-недоучки. Мне бы на его месте тоже такое не понравилось. Но я никогда не окажусь на его месте. Я всегда буду добычей для Надзора из-за своей «неблагонадёжности». Может быть, когда наша связь разорвётся, Кай первый приставит пистолет к моему лбу. Я не могла ему доверять. Я должна была контролировать ситуацию.

– Извини, если обидела тебя, – сказала я. Но пока я должна держать его поближе.

– Ты меня не обидела, ghealach.

Я посмотрела на Кая в тщетной попытке прочитать хоть что-то по его лицу. Он, вообще, хоть что-то чувствует? Или эмоции, которые периодически тенью мелькали на его лице, – лишь плод моего собственного воображения?

– Ладно, – сказала я и отвернулась. Мы шагали по узкой тропинке, выделенной низким верёвочным ограждением. – Сначала на кладбище, пока не повылазили призраки. На обратном пути – в сторожку. Если не будем долго возиться, сможем вернуться в академию до темноты.

– Хорошо.

Ветер шумел листвой над нашими головами, туман стелился по жёлтой траве, подбираясь к тропинке. Путь до кладбища занимал около часа, если срезать через чащу, и два часа, если придерживаться проложенных тропинок. Я решила, что лишних приключений по возможности стоит избегать, поэтому вела Кая по длинной дороге. Мы молчали, и это молчание тяготило меня. Я даже хотела сказать, что нетопырём Кай мне нравился больше, но вовремя себя остановила – ловить перепуганного нетопыря по всему лесу мне хотелось в последнюю очередь. Лучше уж и дальше угрюмо молчать.

Кладбище раскинулось в низине, укрытое травой и кустарниками. Перекошенные надгробия проглядывали сквозь заросли серыми и бурыми пятнами, разрушенные временем и солёными ветрами. На краю кладбища стоял каменный одноэтажный дом с провалившейся, замшелой двускатной крышей и заколоченными окнами. Из провала в крыше выглядывало тонкое дерево рябины.

Кай остановил меня, не позволив выйти из тени деревьев, вглядываясь в туман. Мне даже показалось, что он принюхивается.

– Держись за мной, – сказал Кай и направился к дому. В опущенной руке он держал покрытый серебром и испещрённый рунами пистолет. Я напряглась всем телом.

– Зачем это? – прошипела я, догоняя Кая.

– На случай, если там прячется парень, который пытался нас убить. – Он не сводил глаз с дома.

– Ты же не застрелишь его?

Кай остановился и посмотрел на меня со сдержанным непониманием.

– Застрелю, если потребуется.

Он попытался пройти мимо, но я удержала его за запястье и покачала головой. Кай остановился и отчеканил:

– Ведьмак дважды напал на студентку академии и совершил попытку убийства следователя Надзора с использованием летального заклятия. Этого достаточно для вынесения смертного приговора и немедленного его исполнения.

Я стиснула зубы, с вызовом посмотрела на него из-под сведённых бровей и крепко сжала его запястье.

– Арест и суд. Разве не так правильно?

Кай ответил мне долгим мрачным взглядом.

– Пуля милосерднее суда.

Он высвободил руку и направился к дому, оставив меня растерянно смотреть ему вслед. И что он хотел этим сказать? То, что мой ковен, мою семью расстреляли в их спальнях, гостиных и за обеденными столами, – и это было милосердием? Если бы Надзор не был вынужден арестовывать меня посреди лекции на глазах у полусотни студентов, то и я бы столкнулась с таким милосердием? Пытки в тюрьме были ужасными, но они спасли мне жизнь, дали время. Но, как ни посмотри, нет и не может быть ничего милосердного, когда дело касается Надзора.

Кай подошёл к покосившейся двери и прислушался. Не услышав ничего подозрительного, толкнул дверь и зашёл в дом, выставляя перед собой пистолет. Я аккуратно заглянула следом. Я уже бывала в этом доме – пару раз в год студенты устраивали тут ночи страшных историй. Джиа их любила и всегда таскала меня и Генри с собой. Мэй таких вылазок избегала.

Тут ничего не изменилось. Две комнаты с голыми стенами, на которых чернели угольные обереги от призраков. Из-за дождей и дыры в крыше их местами размыло. Посреди большой комнаты, которую мы называли гостиной, было сложено кострище из закопчённых камней, которые когда-то обронили старые стены, и осколков могильных плит. Вокруг лежали брёвна, заменявшие нам лавки, кое-где валялись банки из-под пива. Похоже, в этом учебном году сюда ещё никто не наведывался. На одном из брёвен валялся забытый клетчатый плед, который успел заплесневеть, и я вспомнила, как мы сидели под ним с Генри, когда пришли послушать страшные истории на Самайн.

Кай вернулся из второй комнаты и огляделся, убирая за пояс пистолет.

– Никого, – сказал он и кивнул на кострище. – Студенты тут проводят время?

– Клуб «Байки из склепа», – бросила я. – Обычно выбираются на Самайн и в зимнее солнцестояние. Иногда сюда приводят первокурсников на посвящение, чтобы хорошенько напугать призраками. Ничего противозаконного.

Кай кивнул и вышел на улицу. В доме он не нашёл ничего полезного, но всё же решил осмотреть кладбище. Я наблюдала за ним, прислонившись спиной к холодной стене и сложив руки на груди. «Как всё странно складывается, – проскользнула в голове рассеянная мысль, – я шла в лес за фамильяром, чтобы обрести… даже не знаю…