Замок серебряной розы - Анна Снегова

В пустынном дворике было совсем тихо. Я потёрла глаза, прогоняя остатки сна. Как же болит голова…

Снова.

Там, где след проклятого гиара навеки вплавлен в моё тело, в мою память, в мою душу.

В последнее время его шёпот, кажется, слегка унялся. Но стоило лишь немного ослабить контроль – и он снова вторгался в голову, ввинчивался в мозг настырным журчанием.

Пытался убедить, что я одна. И останусь навсегда одна.

Я всегда старалась быть сильной. Всегда старалась верить. Но вот сейчас, когда так зябнут плечи – их не согреют ни вера в лучшее, ни самоубеждение, ни даже одеяло. Только чужие руки, которые сейчас не со мной.

Иногда прикосновение стоит тысячи слов и надежд. Иногда появляется такая пустота, которую не заполнишь мечтами.

Так голодного можно поддержать надеждой на скорый кусок хлеба. Но умирающего от голода мечтой о хлебе не накормишь.

Я аккуратно сложила одеяло, разгладила края и прижав к груди свёрток, медленно направилась обратно в Замок.

Жаль, что перебила сон. В ту ночь уснуть у меня больше не получилось.

- Ты бледная сегодня. Плохо спала?

Я подняла голову и посмотрела на Ричарда удивлённо. Не сразу поняла, о чём он спрашивает. Он застал меня своим вопросом врасплох. Я слишком глубоко задумалась.

Мороженое холодило мне руки. Есть его почему-то не хотелось, и я отставила ведёрко рядом с собой на скамью.

Мы с Ричардом сидели рядом, разговор не клеился. После вчерашнего неловкого прощание он напоминал нотную партию, в которой стёрли половину знаков. Вроде бы мы и говорили о чём-то, но всё как-то невпопад и не то. А потом и вовсе замолчали.

День был хмурый, мелкий дождик моросил по водной глади, тонкие струи фонтана смешивались с ним и серой завесой падали вниз. Над нашими головами Ричард создал прозрачную голубоватую пелену будто купол. Остро-пряные ароматы мокрых лепестков роз и сырой земли холодный ветер приносил под него вместе со случайными каплями воды. Ни следа от вчерашней атмосферы томного лета. Как будто оно закончилось, так и не начавшись толком.

Ах да, он ведь ждёт ответа…

Я покачала головой. Плохо спала ночью? Точно нет. Потому что не спала совсем. Но не рассказывать же о причинах?

- Ты тоже сегодня какой-то хмурый. Обижаешься, что снова всё мороженое я отобрала?

Моя жалкая попытка разрядить обстановку провалилась. Кроме того, что Ричард в принципе терпеть не мог сладкого, я вдруг с удивлением обнаружила, что моё наблюдение попало точно в цель. Он и так-то не особенно разговорчивый и улыбку ещё попробуй высечь из этого кремня, а сегодня вообще тень на лице. И даже на фоне его обычной непробиваемой маски благородного лорда, за которую у меня лишь изредка получалось заглянуть, чтоб рассмотреть тщательно сдерживаемые эмоции – всё как-то странно и настораживает.

Да и не отвечает вот. Фонтан разглядывает. При патологической честности Ричарда это означает только то, что ответить «всё хорошо» он не может. Потому что не всё хорошо.

Окончательно отодвигаю мороженое подальше. Поворачиваюсь к нему и начинаю допрос с пристрастием.

- Ты же понимаешь, что я не отстану, пока не скажешь?

Смотрит на меня с сомнением, будто взвешивает – стоит говорить или нет.

Плохо меня ещё знает.

- Я ради тебя даже оставила свою головокружительную карьеру на местном рынке невест. А тебе жалко рассказать? Чую… не скажу чем, но абсолютно точно чую, это что-то важное. А не плохо отглаженная рубашка. Ну?!

Ричард морщится.

- Хватка у тебя, Лягушонок… была бы парнем, мечник бы из тебя вышел что надо.

Поздно спохватившись, отдёргиваю руку. В запале стиснула его ладонь так, что остались следы от ногтей. Снова начинаю вести себя неадекватно, когда он рядом.

- А впрочем… - добавляет он после секундного колебания. – Какое-никакое оружие не помешает в любом случае. Я не всегда могу быть рядом. Так что держи.

Сонм голубых искр вспыхивает передо мной. Кружится коротким вихрем… и оседает прямо в руки прозрачно-ледяным кинжалом.

Я ахаю и принимаю зачарованное оружие. Рукоять ложится в ладонь, словно для неё была создана. Впрочем – почему «словно»? Для меня и создавали.

- Потом научу, как пользоваться. Твои самодельные заклинания – это, конечно, мило, но пусть лучше будет. И вот это тоже возьми.

Во вторую ладонь мне насыпают горсть гладких янтарных камушков. Целое состояние. Я слышала, сколько это стоит. В Королевстве ледяных островов неиссякаемый запас этого сокровища только у Винтерстоунов, потому что единственная во всех мирах волшебница, которая умеет их творить, с этой семьёй в тесной дружбе.

- Если я тебе буду нужен, ты теперь знаешь, что делать, - скупо поясняет Ричард.

«Ты мне нужен всегда» - шепчет моё сердце. Но слишком тих его шёпот.

- Ты меня пугаешь.

- Ничего особенного. Просто скоро мне снова уходить. Надеюсь, последнее в этом году поручение Его величества. Как только шахты начнут давать руду, я смогу сбросить дела на управляющего. Королевский патент на разработку передан Винтерстоунам, так что организация на мне.

От того чтоб в очередной раз упасть на дно отчаяния, меня спасло только то, как звучал его голос.

- А ты не хочешь? Ну… уезжать?

Он пожал плечами.

- Никому не говори, что я тебе признался в столь позорной вещи… но я устал. Шататься по болотам и пустошам – всё это интересно и увлекательно, но до определённого момента. Почему-то лишь сейчас, вернувшись домой, я понял, насколько устал. И как мне не хватало… вот этого всего.

Он отобрал у меня кинжал, отложил в сторону небрежно и сунул мне обратно в руки мороженое.

- Ешь.

Но кусок по-прежнему не лез в горло.

Середина лба пульсировала болью.

- Это же не всё… ты мне не всё говоришь, правда? – тихо спросила я, сжимая ведёрко до ломоты в холодных пальцах. – Просто скажи честно. Зачем кинжал? И остальное?

Я уж думала, он не ответит. Но ответил.

- Не хочу думать, что что-то может случиться с тобой, когда я не рядом. Ты не можешь знать, сколько хищников бродит вокруг, притворяясь невинными овцами. И какие чёрные мысли скрывают под льстивыми речами.

- Ты снова о том рыжем?.. – смутилась я.

- Проклятье… да! – зарычал Ричард и я вдруг поняла, в этот самый миг поняла, какую эмоцию он скрывал сегодня всё время нашего разговора. Лютое бешенство. – Гаяни, его судят