Мастер не приглашает в гости - Яна Ясная

Чувства стали тише, глуше. Они не исчезли совсем, но теперь словно были отделены от меня стеклянной стеной и не сбивали с толку, не мешали.

Я послала в ответ в глубь себя волну тепла, благодарности и приязни.

На мысленные объятия сил не хватило.

Зато пока я разбиралась с головой, тело, кажется, немного пришло в себя.

Медленно решившись, я поползла в сторону выхода с пустыря, стараясь отстраниться от физических ощущений.

Люди сновали вокруг, не обращая на меня внимания.

Это столица, никому здесь ни до кого нет дела. Может, эта перепачканая девица с пустым взглядом — местная сумасшедшая, кто ее знает. А если ей нужна помощь, то вон полиция стоит, к ней и обращайтесь.

Я машинально качнулась в его сторону, но потом передумала.

Мозг работал как в тумане и перед глазами все плыло, но что-то он все же соображал.

Прямо сейчас полиция мне ничем не поможет, раз.

А с учетом того, где и кем я работаю и чьи деньги у меня украли, обращаться в полицию или нет, и на кого подавать заявление, решать не мне.

Это два.

Или даже раз. Тут как посмотреть…

Правда, у меня не было денег даже на жука, но судьба, слегка расщедрившись, выделила кроху везения. Четвертый кучер пролеток из тех, к кому я попыталась обратиться, не только потрудился все же меня выслушать, а не погнать прочь оборванку, пригрозив кнутом, но еще и знал дом сэра Фаулера, потому что несколько раз кого-то туда подвозил (ладно, это не толика везения, это целый ломоть, с учетом того, сколько у сэра Фаулера гостей, наткнуться на кучера, который их подвозит…), а потому он согласился довести меня до особняка и получить оплату на месте.

Я попросила высадить меня у черного входа, чтобы во-первых, не компрометировать хозяина своим видом, а во-вторых, там кухня, а на кухне миссис Доул, и у нее есть баночка от вишневого варенья, а в баночке мелочь на непредвиденные расходы.

Миссис Доул, правда, при виде меня кинулась совсем не к баночке, и мне потребовалось довольно длительное время, чтобы пробиться через охи и ахи. Ну а пока кухарка расплачивалась с кучером, я воспользовалась моментом и решительно поползла наверх. Было ощущение, что сознание начинает мерцать, как лампочка, и очень не хотелось, чтобы оно как-то резко “перегорело” до того, как я сообщу о случившемся своему работодателю.

Я постучала в дверь кабинета.

— Входите.

Я вошла, но поднять глаза на сэра Кристофера было очень тяжело, и я застыла на пороге, уставившись в пол.

— Мисс Ривс… что случилось?!

В мужском голосе звучало искреннее потрясение.

— Сэр Фаулер, я должна была сегодня расплатиться с поставщиками, но у меня украли все деньги. Я приношу вам свои искренние извинения, я…

Я все так же смотрела в пол и действительно чувствовала себя безнадежно виноватой. Они ведь забрали деньги не чтобы ограбить сэра Фаулера, а чтобы наказать меня. Если бы не я и моя история…

— Сядьте, — перебил артефактор.

Я против воли подняла голову. Сэр Кристофер выглядел… расплывчато.

Я сморгнула слезы, но когда проморгалась, артефактор уже оказался рядом и мягко но настойчиво подтолкнул меня к креслу. Потом сообщил:

— Ждите.

И вышел из кабинета.

Сидеть и правда было как-то легче.

Хоть голова все так же куда-то плыла, пульсируя болью то сильнее, то слабже.

Сэр Кристофер вернулся.

— Сэр Фаулер… — я предприняла еще одну попытку что-то сказать, но замолкла, когда мужчина подошел ко мне вплотную, взял мое запястье, очень профессионально, по-врачебному, а затем кожа потеплела не столько от прикосновения, сколько от ощущения чужой магии.

“Он увлекался медициной”, — всплыли в голове, в числе прочей мишуры, слова Альберта.

Чуткие пальцы взяли меня за подбородок и покрутили голову в разные стороны, неотрывно глядя в глаза. Я почему-то боялась лишний раз моргнуть.

— У вас гематома, порез, сломано ребро и, скорее всего, сотрясение, — уведомил меня работодатель сухим голосом, каким зачитывают факты из учебника.

Мне отчаянно захотелось извиниться еще и за это. Но слова не находились.

— Вы можете идти?

Я с готовностью подскочила. И упала, на доли секунды, кажется, потеряв все же сознание, потому что не поняла, как вдруг оказалась на руках у сэра Кристофера, и он уже нес меня по лестнице.

Захотелось отчаянно возразить, потому что это совершенно никуда не годится, мало того что создавать работодателю проблемы, но еще и вынуждать его таскать тяжести! Но мужчина настолько выразительно на меня посмотрел: “Если не можете, то зачем же тогда ходите!”, — что я только отчаянно покраснела.

Вместо того, чтобы отнести меня в мою комнату, сэр Кристофер зашел в ближайшую гостевую (дверь предупредительно распахнулась сама, даже не скрипнув, хотя когда я туда наведывалась, частенько издавала пронзительный душераздирающий визг). Опустил меня на кровать и снова вышел, не сказав ни слова.

Я закрыла глаза, приняв тот факт, что сопротивляться течению событий на данный момент у меня нет сил, ни физических, ни моральных, и я никак не могу объяснить сэру Кристоферу, что он поступает неправильно, и прислуге никак не место в хозяйских спальнях, даже гостевых.

На пороге возникли уже знакомые оханья и аханья, а с ними миссис Доул.

Она принесла таз с водой и чистую одежду.

От простой человеческой заботы, от того, что прямо сейчас мне не надо ничего решать, и можно просто погрузиться в разбитое (и побитое…) состояние, отчаянно слезились глаза.

— Ты потерпи, деточка, — приговаривала миссис Доул, тоже откинув в сторону правила иерархии, как нечто несущественное, у хозяина наверное нахваталась! — Сэр Кристофер и врача вызвал, и полицию. Сейчас мы тебя умоем, переоденем, и они уже вот-вот приедут, а ты лежи, лежи…

Приехали они одновременно и, судя по доносящимся с первого этажа звукам, еще и поругались, кто должен пробиться к пострадавшей первым. Право это все же выбил себе сердитый взъерошенный целитель со сжатыми в тонкую нитку губами, но удивительно мягкими и чуткими руками.

Он благополучно подтвердил уже выставленные мне диагнозы: да, перелом, да сотрясение, да несколько серьезных гематом, но без внутреннего кровотечения. Несколько чар, ускоряющих регенерацию тканей, рецепт на эликсир с похожим эффектом, на