Прости, я изменил(ся) - Джулиан Хитч

– Полиночка, – вмешался Парфен Иванович, – пожалуйста, успокойся. Смотри дальше, ладно?..

Полина оторопела и от того, как он к ней обратился, и от тона. А главное, от того, что тот словно не придал никакого значения происходящему. Как будто у них на глазах не рушилась надежда на получение крупного заказа. Да и репутация компании заодно.

Замолчав, Полина уставилась вперёд. Смотреть на сияющего Игната, уверенно сыпавшего цифрами – её, твою мать, цифрами! – было крайне неприятно. Внутри бушевал гнев, которому она не могла дать выход. Хотелось вскочить и, подбежав к Игнату, ногтями вцепиться в его самодовольную рожу! Но приходилось сидеть и скрипеть зубами.

Как подобное могло произойти? И главное, что ей теперь делать? Как выступать? Это же будет настоящий позор! Всё, что она так долго выстраивала, будет разрушено!

Полина со всей силы сжала ручку, которую вертела в пальцах. Тонкий пластик затрещал. Буквально на секунду она отвлеклась от проектора, а когда подняла взгляд обратно, не сразу поверила глазам. На экране вместо графиков красовалась маска Анонимуса, которая ко всему прочему ещё и показала язык. Потом исчезла, оставив после себя чистый экран. Больше Игнату нечем было подтверждать своё выступление. И тот, кто недавно радовался её провалу, оказался у разбитого корыта.

В зале зашумели. Приглушённый на время выступления Игната свет ярко вспыхнул. К проектору вышел Артур Миллер.

– Прошу прощения, у нас возникли технические неполадки. – К нему подошёл один из сотрудников и что-то тихо сказал. Артур кивнул и вновь вернул внимание залу. – Ещё раз приношу извинения всем присутствующим. Но мы вынуждены перенести мероприятие на завтра. Мой секретарь пришлёт вам официальное подтверждение.

Перед тем, как уйти, Артур остановился рядом с Игнатом и что-то шепнул ему на ухо. Полина, внимательно наблюдавшая за происходящим, не знала что и думать.

Стоило Артуру выйти из конференц-зала, как Игнат повернулся и посмотрел прямо на неё. В этот момент Полина поняла, что может смело забирать назад свои же слова о том, что видела его в ярости. Оказывается, нет. В ярости он был сейчас. Его лицо настолько перекосило от гнева и ненависти, что стало почти неузнаваемым. Нехороший холодок скользнул по коже. Не в силах выдержать его взгляда, Полина отвернулась первой.

Игнат и его команда быстро покинули зал. Полина по-прежнему терялась в догадках, что происходит, но чётко понимала лишь одно – наверняка, Илья к этому причастен. И Парфен Иванович был в курсе, иначе не оставался так спокоен, когда Игнат запустил презентацию с их расчётами. И Полину здорово это взбесило! Какого чёрта они скрывали это от неё?

Улучшив момент, когда оказалась рядом с Ильёй, толкнула его к стене.

– Что это было? – На них оглянулись, но ей было плевать на мнение окружающих. – Что это было, мать твою, Илья? Твои игры? Я просила не играть с Игнатом.

– Даже если это ради дела? – усмехнулся Илья. – Держите себя в руках, Полина Алексеевна. Это пойдёт вам на пользу.

Полина старалась выдохнуть, но у неё не получалось. Пришло чёткое осознание, что теперь ей даже просто по улицам ходить опасно. Игнат не простит прилюдного унижения, в котором, судя по его взгляду, он винил именно её. И ждать от него можно чего угодно.

– Не разделяю твоего оптимизма, – глухо проговорила Полина.

– Я просто делаю свою работу, – сухо ответил Илья.

В ответ Полина едва не рассмеялась. Конечно, Илья «просто делал свою работу» за счёт её безопасности! Она для него – расходный материал, которым можно рискнуть, чтобы подёргать тигра за усы.

Илья сделал из неё мишень.

– Что ж, во всё, что произойдёт дальше, будешь виноват только ты, – вынесла вердикт Полина. – Это ты понимаешь?

– Я умею нести ответственность за принятые решения. Мои ошибки вас совсем не касаются.

– Именно меня они и касаются, – припечатала в ответ Полина. – Ты, зная мою историю с Игнатом, просто напросто меня подставил!

Илья дёрнулся, услышав её слова. Явно хотел что-то сказать, но, будто передумав, только смерил её взглядом. Полина уже собиралась уходить, поняв, что никакого конструктивного разговора у них не выйдет. Но не успела, потому что Илья решил оставить последнее слово за собой:

– Идите к своему молодому человеку. Секс, как известно, помогает успокоить нервы.

Полина залепила ему пощечину. Со всей силы, на какую была способна. Звон от которой разнёсся по залу. И, развернувшись, направилась к лифту, стараясь не сорваться на бег. Вслед неслись недоуменные шепотки, но сейчас это последнее, что её волновало.

Уже в машине, немного отдышавшись и успокоившись, она набрала Матвею.

– Можно я к тебе приеду? – Именно рядом с ним она хотя бы на время могла забыть всё случившееся как страшный сон.

– Конечно, я тогда закончу пораньше.

Полина вжала педаль газа в пол. Она всегда ездила аккуратно, но не сегодня. Пару раз даже проскочив почти на красный свет светофоров.

К дому Матвея она попала, находясь в полном раздрае, при этом не зная, как ему всё объяснить. Ведь придётся рассказать и об Илье, а её тошнило при одной мысли о нём!

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Матвей, как только она бросилась в его объятия.

Полина только сильнее прижалась к его груди. Ей нужно было хотя бы пару часов спокойствия, и она со всем разберётся.

Глава 29

– Сделать тебе чай или кофе? – ласково спросил Матвей, поглаживая Полину по волосам.

– Чай, – прошептала она.

Нехотя выбравшись из его объятий, прошла в гостиную и уселась на диван, поджав под себя ноги. Знобило. Обхватив себя ладонями, пыталась согреться. Но справиться с мелкой дрожью не удавалось. Полина не могла успокоиться просто по щелчку пальцев, хотя ещё совсем недавно считала себя сильной.

«Всё непроработанное всплывает в самый неподходящий момент», – так ей когда-то сказал психолог. И сейчас она в полной мере осознавала справедливость этих слов.

Матвей зашёл в комнату с подносом в руках. Присев рядом, осторожно поставил его на журнальный столик. Помимо чашки чая принёс вазочку с печеньем, конфеты и даже варенье. Словно собрал все сладости, что у него были, чтобы её порадовать.

– Пастилы у меня нет, – заметил огорчённо.

– Я просто выпью чаю.

Хотелось отчаянно закричать, чтобы Матвей обнял, поцеловал, взял за руку… Ей необходимо было почувствовать хоть что-то, кроме боли от предательства. Как Илья мог так с ней поступить? Подставить под удар?

«Он тоже злится», – дошло до Полины.

Но имел ли он на это право? Если