Шепот о тебе - Кэтрин Коулc

— Эм… да, нормально, — я уставилась на это зрелище. — Что все это?

На лице Холта заиграла дьявольская улыбка:

— Похоже, это завтрак.

Я прищурилась:

— Я в курсе.

Улыбка стала еще шире:

— Завтрак — самый важный прием пищи. И, насколько я помню, максимум, что ты умела, — это хлопья.

— Я умею готовить, — буркнула я.

Пусть я и не шеф-повар, но с базовыми вещами справлялась. Просто ненавидела процесс. Воспоминания о той ночи отравили для меня любую готовку, поэтому я жила на замороженных блюдах и еде навынос. И то, что Холт нашел достаточно продуктов, чтобы приготовить такой завтрак, было удивительным.

Он отодвинул табурет:

— Садись. Пожалуйста. Хочу обсудить кое-что.

Я с опаской, но все-таки села. От яичницы шел божественный аромат.

— Почему ты так злобно смотришь на свой завтрак? — спросил он, садясь рядом.

— Потому что он слишком вкусно пахнет.

Он усмехнулся:

— И это плохо?

Я шумно выдохнула. Мне совсем не нужен был Холт, готовящий вкуснейшие завтраки и выглядящий при этом чертовски привлекательно — с растрепанными волосами и в идеально сидящей футболке. Где-то глубоко кольнуло. Сколько его футболок я когда-то утащила? Даже сейчас они лежали в коробке в глубине шкафа. Я не хотела видеть их каждый день, но выбросить тоже не могла.

Я откусила кусочек банана:

— Что ты хотел обсудить?

Он открыл блокнот между нами:

— Вот, что я предлагаю для твоей безопасности. Камеры на все входы и над некоторыми окнами. Датчики движения тут, тут и тут. Датчики на окнах и дверях. Тревожные кнопки в каждой комнате. Можно еще переоборудовать шкаф в коридоре в «комнату безопасности».

Я уставилась на него:

— Ты что, обдолбаллся?

— Если ты про кофе, то да.

— Нет, я про какие-то галлюциногены, которые заставили тебя подумать, что я позволю превратить мой уютный домик в логово супершпиона.

Холт откинулся на спинку, разглядывая меня:

— Я не превращаю его в логово супершпиона. Я делаю его безопасным.

— Ты вообще ничего не делаешь. Это мой дом. Я решаю, что будет за этими стенами, а что нет.

На его скуле дернулась мышца:

— Вокруг твоего дома кто-то шастал. Тебе нужно обеспечить безопасность.

— На всех дверях и окнах есть замки, и я ими пользуюсь. У меня есть усилитель сигнала, так что я всегда могу позвонить. Этого достаточно.

— Я могу сломать твои оконные замки за две секунды. И меньше чем за пятнадцать — вскрыть дверной.

Я нахмурилась:

— Это лишь доказывает, что за последние десять лет ты обзавелся сомнительными навыками.

Он фыркнул:

— Это значит, что здесь небезопасно. Если только ты не хочешь, чтобы я ночевал у тебя в гостевой каждую ночь…

— Прости, что? Я пустила тебя на одну ночь. Одну. Потому что ты сделал это чертово раненое лицо. Но не больше. И уж точно ты не можешь явиться после десяти лет отсутствия и командовать. Если я решу, что мне нужна сигнализация, я вызову местную компанию.

— Рен…

Его перебил дверной звонок.

— Рен, все в порядке? — донесся голос Криса. — У тебя тут какой-то странный внедорожник в подъезде.

Я выругалась, соскочила с табурета и пошла к двери:

— Все нормально. — Щелкнула замком и открыла.

Взгляд Криса метнулся от меня к громиле за моей спиной. Челюсть напряглась:

— Холт.

Тот просто посмотрел на него:

— Утро доброе.

Я бросила умоляющий взгляд на Джуда, стоявшего за Крисом и изо всех сил сдерживавшего смех.

— Доброе, Малышка Уильямс, — сказал он, кашлянув. — Решили проверить, как ты, перед тем как поехать на стройку.

— Полиция должна хранить такие вызовы в секрете.

— Публичная информация, Сверчок, — отозвался Холт.

— Ну и не должна быть.

Взгляд Криса снова метнулся ко мне:

— Мы утром встретили Нэша в кафе.

— Надо будет потом его «поблагодарить», — пробормотала я.

Крис сжал мне плечо:

— Почему не позвонила? Могла пожить у меня, если тебе было страшно.

— Все было нормально. Я просто попросила Лоусона проверить, на всякий случай.

— И это было разумно, — буркнул Холт.

Крис перевел взгляд на него:

— А ты решил поиграть в телохранителя.

Холт пожал плечами:

— Просто хотел убедиться, что с ней все в порядке.

— Благородно, — сказал Крис, но без особого убеждения. — Рен, собери сумку и поехали ко мне. Пока Лоусон не разберется.

Я почувствовала волну злости от Холта у себя за спиной. Сжала переносицу:

— Я ценю помощь, правда. Но сейчас мне нужно спокойно собраться на работу. Я ни к кому не перееду. И не буду ставить у себя систему безопасности уровня NASA. Ничего этого.

Я пошла в гостиную и схватила сумку Холта:

— Спасибо, что позаботился, но я справлюсь.

— Рен…

— Пожалуйста. Просто уходите.

Джуд бросил мне сочувствующий взгляд и потянул Криса за куртку:

— Пошли. Нам пора.

— Но… — начал Крис.

— Никаких «но», — оборвал его Джуд. — Дадим девушке покой.

Холт не сказал ни слова. Просто дождался, пока они выйдут, и пошел следом. На крыльце замедлил шаг, обернулся. Его губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но он только покачал головой.

Щелчок двери эхом разнесся по дому, отдаваясь в костях. И все, о чем я могла думать, — как легко Холт снова вышел за эту дверь.

17

Холт

Я втянул воздух, и он задрожал от того, как сильно я старался держать себя в руках. Я зыркнул на Криса:

— Что между тобой и Рен?

— Не твое чертово дело.

Ноздри раздулись:

— Она всегда будет моим делом. И ты это знаешь.

Крис тяжело выдохнул, глядя куда-то на озеро.

Ответил Джуд:

— Мы друзья. И все.

Возможно, для Джуда это и было правдой, но Крис смотрел на Рен, как умирающий от жажды смотрит на стакан воды.

— Кто-то должен был подставить плечо, когда ты смылся, — бросил Крис. — Ей нужен был кто-то рядом. Ее родители были в стороне, а она сама — в клочья. Она умирала. И не из-за пули, а из-за тебя.

Каждое слово было выверенным ударом, нанесенным с максимальной силой.

Джуд сжал ладонью плечо Криса:

— Эй, хватит уже.

Крис сбросил его руку:

— Это правда. Мы, может, и сможем как-то пережить то, что он нас бросил. Но Холт ее уничтожил. И не должен получить шанс сделать это снова.

Он пошел к своей машине, а я остался стоять, слушая в голове слова Рен: «Мне плевать на эти пять минут, что ты пропустил в ту ночь. Мне не плевать на те десять лет, что ты выбросил.».

Я думал, что поступаю правильно. Но все, что сделал, — нанес еще больше боли всем,