Его принцесса - Лиза Бетт

Сижу с книгой в руке и делаю вид, что читаю, но ни слова не понимаю из написанного. Мне трудно думать о чем‑то кроме побега. Мысли как рой пчел возвращаются к нему снова и снова.

Часы тянутся безумно долго, и я уже боюсь, что Мира не придет.

– Лилия? – голос из‑за угла окликает шепотом, и я вздрагиваю.

– Мира? – Поворачиваюсь к проему, ведущему в темный коридор, и взволнованно откладываю книгу, вставая с кушетки. Оглядываюсь по сторонам, убеждаюсь, что тут никого кроме нас нет и зову Миру подойти. Она пересекает гостиную, и мы опускаемся на кушетку.

– Я ждала тебя больше двух часов, боялась, что ты не придешь, – признаюсь с дрожью в голосе. Я уже потеряла надежду, но безумно рада, что ошиблась.

– Я работала на кухне. Зарина не хотела отпускать меня, пока я не упаду без сил.

Я улыбаюсь, сжимаю руку Миры, стараясь ее поддержать.

– Это из‑за той нашей встречи. Сеймур с меня едва шкуру не содрал, когда понял, что мы с тобой разговаривали на чердаке. Он так бесится, когда речь заходит о тебе, – говорю, подкатывая глаза.

– Знаю, мне передали. Я же подстилка его брата, а значит заодно со вселенским злом. И не важно, что в доме той фамилии я была рабыней как все остальные, – Мира раздраженно шепчет. А потом спохватывается и продолжает. – Ты хотела рассказать о своем плане.

– Да, – тянусь под подушку на кушетке, достаю приготовленный заранее конверт с посланием и вкладываю Мире в руки. – Каждое утро сюда приезжает машина со свежими продуктами. Я несколько раз наблюдала за ней, и знаю, что водитель не из местных. Он просто работает в службе доставки и не связан с обитателями дома, а значит, он может нас спасти.

Мира вся обращается в слух.

– Если тебе удастся как‑то выскочить к его приезду на улицу и вместе с пустыми ящиками отдать ему это письмо, то мы будем спасены, – завершаю рассказ о своем плане.

– Зарина контролирует прием продуктов, она не допустит меня… – Мира озабоченно хмурится, но тут же охает. – Но по средам Зарина уезжает в город с одним из охранников, и продукты принимает Саша.

– И если ты сможешь проскользнуть мимо нее и украдкой сунуть водителю конверт… – Я шепчу, боясь верить в такую удачу. Ведь среда уже завтра… И тут же вздрагиваю, слыша, как хлопает входная дверь. Мы взволнованно переглядываемся, и Мира торопливо встает с места, прижимая конверт к груди.

Возможно, это Сеймур вернулся, а может кто‑то из охраны решил обойти первый этаж. Как бы там ни было, времени рассиживать нет. Машу Мире рукой, мысленно молясь, чтобы наш план сработал. Подруга скрывается в темном коридоре. Мое сердце в страхе заходится, я торопливо беру книгу и открываю, делая вид, что читала все это время.

В проеме появляется мужчина из охраны.

– Все в порядке? – его басовитый голос нервирует, и я поднимаю голову, недоуменно глядя на него.

– Да, а в чем дело?

Тот жмет плечами. Сработала сигнализация в одной из комнат, я хотел убедиться, что все в порядке.

– В порядке? – Закрываю книгу, испытывая дикую эмоциональную усталость. – Пожалуй, пойду в свою комнату. Вы не могли бы меня проводить. Если сигнализация сработала, это значит, что в доме может быть посторонний?

– Это исключено, территория охраняется. Но проверить нужно. Идемте.

Отзывается, и я молюсь. Увожу охранника прочь из гостиной, надеясь, что Мира успела нырнуть в крыло прислуги и никому на глаза не попалась…

Глава 28

Этой ночью мне удается поспать. Стоит голове коснуться подушки, я тут же проваливаюсь в сон. Видимо недостаток отдыха сказывается на организме, не знаю. Как бы там ни было, я сплю дольше обычного и просыпаюсь удивительно отдохнувшей.

– Доброе утро… – слышу голос откуда‑то и резко сажусь, оглядываясь. Моргаю сонно. Натягиваю одеяло на грудь, прикрывая шелк ночной сорочки.

– Сеймур? – мой голос хрипловат, я сглатываю, взволнованно глядя на хозяина дома. Он сидит в кресле в изножье кровати и читает газету. Как давно он тут? Зачем пришел в такую рань? Почему не постучал?

– Всегда так долго спишь? – спрашивает спокойно. Его лицо непроницаемо. Он не выказывает эмоций ни положительных, ни отрицательных. Просто изучает сонную меня взглядом и ждет ответа.

– Который час? – смотрю на зашторенные окна и не могу понять день сейчас или раннее утро.

– Начало первого… – отвечает, и теперь я вижу в его глазах искорку насмешки. Я округляю глаза и подтягиваю колени к груди.

– Я не знала, что так поздно… Обычно я не сплю так долго. – Оправдываюсь сбивчиво. Стараюсь пригладить взъерошенные пряди, заправляю их за уши. Ну и видок наверно у меня… Не самый презентабельный для встречи с моим первым мужчиной.

– Я должен извиниться, – вдруг неожиданно произносит, и я настораживаюсь. – Я повел себя паршиво. Оставил тебя одну после всего, что было. Это был твой первый раз, и я мог проявить чуть больше такта.

– Все было нормально, – опускаю голову, чувствую, как щеки пышут жаром. – Забудь.

– Прости меня за грубость… – последние фразы мы произносим одновременно. И сталкиваемся взглядами, будто бы смысла слов мало, хочется вложить в них еще и эмоции. Я делаю вдох и киваю, заторможено. Именно так чувствую себя, когда он смотрит на меня. В глаза. В самую душу. Хочется перемахнуть через кровать и оседлать его колени, чтобы показать, что я не злюсь. И это глупое желание вызывает во мне возмущение. Никогда не была такой дурой, а тут просто помешалась. Никогда нельзя показывать мужчине, что он для тебя что‑то значит. Иначе он сядет на шею, и будет пользоваться твоей преданностью. Так мне говорила Бернарда. Она вырастившая пятерых детей должна понимать в отношениях.

– Завтракать будешь? – он откладывает газету, про которую давно забыл, и я киваю. – Зарина накрыла в столовой. Одевайся, я подожду внизу.

Встает с кресла и уходит, и как только за ним закрывается дверь, я вскакиваю с постели и бросаюсь в ванную. Смотрю на себя в зеркало и стону удрученно. Глаза чуть припухли, на щеке след от подушки, волосы взъерошены, не смотря на мои попытки выглядеть по‑человечески. И он видел меня такой? Ужасно!

Сегодня мне хочется выглядеть лучше, чем обычно. Хотя это желание идет откуда‑то изнутри, я все‑таки иду у него на поводу. В гардеробе замираю, пробегая взглядом по вешалкам, и тянусь к черному шелковому костюму –