Ещё ближе - Элена Макнамара

Господи!.. Да зачем я ему сдалась?

Провалившись в свои мысли, где-то на грани слуха улавливаю, как чашка опускается на блюдце. И тут же до меня доносится голос Павла:

– Соня, ты можешь придвинуться…

Поднимаю испуганный взгляд с его губ на глаза. Разжимаю зубы, которые, оказывается, сомкнулись на собственной губе.

– Что? – переспрашиваю глухо.

– Подвинься ближе!

Поманив меня рукой, босс сам подаётся ближе, навалившись на стол. По инерции тоже двигаюсь к нему. А он шепчет:

– Ещё ближе. Ещё…

Не понимаю…

Буквально ложусь грудью на стол. До лица Павла не больше пяти сантиметров. Мы замираем. Вопросительно смотрю в глаза босса. А он – в мои. Снисходительно и насмешливо одновременно.

– Может быть, так ты сможешь увидеть то, что стараешься разглядеть последние несколько минут.

Господи… Что?

– Я…

– Ты смотрела на мой рот, – перебивает меня Громов. – Ну вот, он перед тобой. Чего ты хочешь?

– Ничего… Я не смотрела…

И тут же запинаюсь, потому что Павел знает, что это ложь. А я и так слишком много лгу. Продолжу в том же духе – и мы тут же вернёмся к теме кражи, потому что босс снова перестанет мне верить.

– Ну да, смотрела, – говорю, поморщившись. А вот Громов не может сдержать улыбку победителя. – Но я не знаю, почему это делала, – добавляю поспешно и, отпрянув, вжимаюсь в спинку стула.

Павел тоже садится ровно и возвращается к своему занятию, а именно – ковыряется в моём телефоне. И уже не глядя на меня, протягивает:

– Даже боюсь предполагать, чего же ты хочешь от моих губ…

Чтоб его!

Не могу заставить себя не реагировать на это поддразнивание и буквально испепеляю его гневным взглядом.

Да кто в здравом уме с ним свяжется? Вы посмотрите на него! Весь такой самоуверенный!.. Ну просто мистер охренительное совершенство!

От злости мне становится жарко, и я снимаю пиджак и вешаю его на спинку стула. Павел поднимает глаза от экрана и, посмотрев на меня исподлобья, расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки. А потом и следующую, обнажая крепкую загорелую шею. И теперь я зачем-то и туда пялюсь.

Моргнув, перевожу взгляд на посудомоечную машину. Таймер показывает, что осталось пять минут до конца мойки.

– Так, ладно, – произносит Громов, и я резко возвращаю взгляд к нему. – Сейчас включу свой телефон, посыпятся звонки, и ты попробуешь ответить.

Он двигает новый телефон ко мне. Берёт свой, включает его и кладёт на стол. И мы безмолвно замираем, уставившись на наши средства связи. Проходит не больше двух минут, когда оба телефона начинают трезвонить в унисон. Павел смотрит на экран своего телефона и, как мне кажется, слегка морщится.

– Что у тебя написано? – спрашивает он.

Склонившись над дисплеем, читаю имя:

– Вика.

– Значит, переадресация работает, – он кивает и нажимает на экран, но не принимает вызов и не сбрасывает. – Короче, тут есть функция, позволяющая отключить тебя от звонка и ответить самостоятельно. И наоборот.

Он вновь что-то нажимает, и его телефон прекращает трезвонить. А вот мой – нет.

– Отвечай, – командует Павел.

Хочет, чтобы я поговорила с Викой. А я вот совсем… совсем не хочу. Медлю… Громов настаивает:

– Ну же, София! Нужно тренироваться. Прими вызов!

Чёрт! Ладно…

Мазнув по экрану пальцем, принимаю вызов и тут же включаю громкую связь.

– Алло, Паш! – раздаётся взволнованный голос Вики. Она с облегчением выдыхает и начинает тараторить: – Наконец-то… Думала уже, полицию вызывать придётся. Страшно как-то, когда босс вот так пропадает.

Буквально не даёт мне и слово вставить. А Павел тем временем с интересом наблюдает за мной. Прокашлявшись, я всё же вклиниваюсь в Викины причитания.

– Павла сейчас нет. Я могу ему что-то передать?

Тут же в телефоне открываю блокнот, зажимаю между пальцами стилус. На том конце провода повисает гробовое молчание. Меня это, кстати, совсем не удивляет. Наверняка ещё миллион раз нечто подобное повторится. Вряд ли кто-то не будет удивлён, услышав по телефону Громова женский голос.

– Это шутка, да? – Вика наконец приходит в себя.

Та самая Вика. Я узнала её по голосу.

– Нет не шутка. Я – секретарь Павла. Так что ему передать?

– Секретарь? – девушка натянуто смеётся. – Сегодня вроде не первое апреля, крошка. Добралась своими ручонками до телефона Громова, да? Где он сам? В душе? Вот как мы поступим сейчас, – её тон становится надменным и деловым. – Ты положишь телефон на место, и когда я позвоню снова, то тебя больше не услышу. Поняла?

Начинаю закипать. И от её тона, и оттого, что она думает, что я сплю с Громовым.

– Послушайте, Вика, – немного повышаю голос. – Никто Вас не разыгрывает. Павел нанял меня в качестве секретарши. И если у Вас что-то важное, то я непременно ему сообщу. Так что у Вас случилось?

Нервно постукивая стилусом по столу, поднимаю взгляд на босса. Его лицо непроницаемо. Вероятно, сейчас он проверяет мою стрессоустойчивость, поэтому и не вмешивается.

– Что у меня случилось?! – фыркает девушка. – А ты там ничего не перепутала? Какая-то шалава будет спрашивать, что я хочу от своего начальника! Непременно расскажу ему, что ты хватаешь его телефон и отвечаешь на звонки!

– Он в курсе! – пытаюсь осадить её. – Это и есть одна из моих обязанностей, как секретаря – отвечать на звонки Павлу Громову.

Но осадить Вику невозможно, как и переплюнуть её в колкостях. Девушка вновь язвительно смеётся и выплёвывает:

– Твоя обязанность – ноги раздвигать!

Вновь смотрю на Громова. Буквально буравлю его взглядом. Потому что я совсем не стрессоустойчивая, как выясняется. Ну или я просто не знаю, как отвечать на такое откровенное хамство.

Павел качает головой. По его лицу прекрасно видно, что ему не нравится наш с Викой разговор. Правда, вмешиваться он по-прежнему не собирается.

Разозлившись и на него, швыряю стилус на стол и выпаливаю:

– Так, всё! Если ничего существенного Вы сказать не можете, то я отключаюсь!

– Отключайся. А потом верни телефон Громову. Иначе я тебя найду и прикончу!

Босс наконец тянется к своему айфону и что-то там нажимает. У меня связь обрывается, но я всё ещё слышу гневную тираду Вики. Теперь она звучит из телефона начальника.

– Хватит, Вика! – осаживает он её и поднимается со стула. – Я слышал каждое твоё слово, ничего больше говорить не нужно… Да, моя секретарша…

Громов сначала уходит в гостиную, а оттуда, видимо, перемещается на задний двор. Его голос отдаляется, и слова становятся всё менее разборчивыми.

После разговора с