Хранитель сада - Кэролайн Андерсон

Мэтт закусил губу, когда она медленно освобождала его от джинсов.

— Любительница подразнить, — пробормотал он, обнял ее и поцеловал. Она зазывно изогнулась, и он тихо засмеялся. — Леди, вы напрашиваетесь на неприятности.

— Мм. — Она снова пошевелила бедрами, и сердце Мэтта неистово забилось.

— Все, — хрипло засмеялся он, — хватит!

С приглушенным стоном он поднял ее и положил на середину кровати. Снова нашел губами ее губы, и им уже стало не до смеха — страсть взяла свое.

Она едва не опоздала забрать детей из школы. Конечно, если бы они не увлеклись в душе, подумала Джорджия, выезжая на дорожку к школе, ей удалось бы приехать пораньше и припарковаться ближе.

Дети вышли из школы возбужденные, потому что Дженни пригласила их на чай.

— Нам можно пойти? Мы увидим, как поживает наш дом, — умоляюще сказал Джо.

— Конечно, — согласилась она, раздумывая, как долго ей придется не ложиться, чтобы наверстать упущенное время. Но ей и самой интересно посмотреть, как идут дела с домом.

— Прекрасно, — обрадовалась Дженни. — Мы поедем за тобой.

— Ура! — заорал Джо, и вместе с сыном Дженни Томом они понеслись к машине Дженни и сели сзади.

Дом стал лучше выглядеть, подумала Джорджия, увидев крышу на месте и очищенные от сажи окна и кирпичные стены. Сад, правда, другое дело. Его затоптали в ночь пожара, и она грустно покачала головой, глядя на искалеченные остатки.

— Он выживет. Тебе только надо подрезать деревья и смириться с тем, что в этом году ничего хорошего не будет.

Джорджия кивнула.

— Я быстренько взгляну, как там внутри, — объявила она и, открыв дверь, окликнула рабочих.

— Мы наверху, — ответил бесстрастный голос, и она увидела электрика, который, лежа на полу, натягивал проводку на новые балки.

— Как идут дела? — спросила она, оглядывая разрушения. Здесь было все похоже на стройку, не осталось даже следов дыма.

— Хорошо. Еще недели три, и вы сможете въехать. Осталась отделка, штукатур придет после того, как будет заменена проводка.

Она осторожно прошла по незакрепленным доскам и спустилась вниз. Хорошо, что страховая компания дала ей добро Нужны новые ковры и шторы, следует заменить и мебель, потому что удалить запах дыма из нее не смогли. Дом станет как новый, но она чувствовала боль сожаления из-за того, что им придется покинуть Эвелинг. Выясняется, что ей не хочется этого делать, что ей больше по душе прожить оставшуюся жизнь в качестве жены Мэтта.

Но он не просил ее об этом, и она, вероятно, откажется, если он попросит, — из-за денег. Вряд ли она может снова довериться богатому мужчине, даже если Мэтт совсем не похож на Брайена.

Она вернулась в дом Дженни, весело поболтала с подругой, пока дети ели и бегали по саду. Наконец, уставшие, но довольные, они возвратились домой.

Почти в девять часов вечера она достала чертежи по Челси, нашла свои записи расходов и попыталась подсчитать сумму для Мэтта, исключив стоимость земляных работ и павильона. Было половина первого, когда она пошла спать, и звук запускаемого самолета разбудил ее в восемь часов утра.

Она быстро подняла детей с кроватей и отправила их в ванную, потом дала им по сэндвичу, чтобы они съели по дороге, денег на завтрак в школе и пообещала себе никогда больше не позволять Мэтту отвлекать ее от работы.

Этого и не случилось в последующие полторы недели, потому что оба были очень заняты. Джорджия работала над планами, чтобы представить их комиссии в Челси для одобрения нового садового дизайна, а Мэтт готовился к уикенду.

В день рождения Джо погода была солнечной и ясной На завтрак Джорджия подала круассаны с шоколадной начинкой, а потом отвезла детей в школу.

Вернувшись домой, она наткнулась на Мэтта: он выходил из студии.

— Вот и ты, — обрадовался Мэтт. — Я приготовил поздравительную открытку для Джо, но опоздал. Хотел узнать, что бы ему подарить.

Она пожала плечами.

— Кто знает? Не имею представления, как работает голова у мальчиков. Я подарила ему компьютерную игру против своего желания. Предоставляю выбор тебе, или можешь спросить его сегодня вечером.

— Хорошо.

— И почему бы тебе не прийти к нам на чай? — спросила она, забыв о своем решении держать Мэтта на расстоянии. — У нас будет торт, если я заставлю себя испечь его, и сэндвичи. Скажем, в четыре тридцать?

— Отлично. Приготовления к уикенду идут полным ходом. Мы могли бы поговорить о них.

Она улыбнулась.

— Помнится, в последний раз, говоря о них, мы отвлеклись.

На его губах заиграла дразнящая полуулыбка.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Лгун. Который час?

— Пора завтракать?

— Хорошая идея. Позавтракаем и поговорим об уикенде. У меня действительно ни на что другое нет времени, если я хочу испечь торт.

Но они снова отвлеклись...

Все-таки торт был испечен — в виде самолета, потому что Джо был им буквально одержим.

Когда Джорджия забрала детей из школы, Мэтт вынес всю еду в сад и устроил пикник под деревом. Обняв мальчика, он отдал ему свою поздравительную открытку.

— А какой ты хочешь получить подарок? — спросил он. — Я вспомнил только вчера вечером и не знал, что выбрать. А твоя мама посоветовала спросить у тебя.

— Хочу подняться в воздух на самолете, — ответил Джо, с вызовом глядя на мать.

— Ах.

Мэтт вопросительно посмотрел на Джорджию.

— Нет. Ты же знаешь, я не разрешу...

— Но почему? Ты же поднималась. Если было так опасно, зачем ты это делала? — возмутился Джо.

— Мне нужно было посмотреть на сад, — запинаясь, ответила она.

— Но были фотографии! Так несправедливо. Ты считаешь меня ребенком, а мне уже восемь!

Восемь. Такой маленький. Такой драгоценный...

— Скажи ей, Мэтт, что это не опасно! Скажи, что со мной ничего не случится!

— Не шуми.

— Мэтт, пожалуйста! Мэтт покачал головой.

— Как решит твоя мама. Ко мне это не имеет отношения, Джо, я не твой отец. С удовольствием подниму тебя в воздух, как только мама разрешит, но, пока она не сделает этого, извини, ничего не получится.

И он посмотрел на Джорджию взглядом, ясно говорившим, что она слишком опекает мальчугана.

— Ты мог бы порулить вперед и назад, — начала сдаваться Джорджия.

— Я уже делал это много раз, — презрительно заметил сын.

— Много раз? Когда? — спросила она, пытаясь убрать истерические нотки в голосе.

— Дважды, на траве за сараем, — вставил Мэтт.