Эластичные сердца - Клэр Контрерас

Я позвонил сестре, чтобы узнать, смотрит ли она. Может, мне стоит посмотреть церемонию в присутствии других людей, чтобы в итоге не разнести к чертям весь свой дом.

— Миа и Дженсен приехали, — сказала моя сестра, сняв трубку.

Дерьмо. Я совсем забыл, что наши друзья приедут в город.

— Они сейчас у вас? — спросил я.

— Да, правда, они не привезли с собой детей. Мы смотрим церемонию вручения «Золотой глобус». Хочешь к нам присоединиться?

— Да, скоро буду.

Я взял ключи и бутылку вина и уже шёл к своей машине, ещё до того, как мы закончили разговор. Когда я добрался до дома сестры, входная дверь была слегка приоткрыта, поэтому я громко постучал и вошёл, закрыв и заперев её за собой.

— Мы здесь, — крикнула Эстель.

— О боже, — простонала её лучшая подруга Миа, а затем заметила бутылку в моих руках и оживилась. — О. Он принёс вино.

Я усмехнулся, наклоняясь, чтобы поцеловать её в щёку, а затем — щёку моей сестры.

— Теперь-то мы знаем, что путь к сердцу Мии лежит вовсе не через сентиментальные любовные истории, — сказал я, имея в виду её мужа и моего другого лучшего друга — он был писателем и поставил себе цель жизни сочинять истории про Мию, даже когда они не были вместе. Черт побери, какой же он слабак.

— Кстати, а где вообще Дженсен?

— На заднем дворе с Оливером, курит сигару.

Мои глаза чуть не вылезли из орбит.

— Оливер курит?

— Нет, Дженсен. Оливер, наверное, читает ему лекцию о том, как это вредно.

Я усмехнулся, передал им вино и направился к выходу во двор, но остановился, дойдя до двери, и обернулся.

— Что вам известно о Николь Алесси и Габриэле Лейне?

Улыбка Мии стала шире. Она заправила свои короткие светлые волосы за уши и выпрямилась.

— Ну, помимо того, что он суперсексуальный, — сказала она, и как только слова слетели с её губ, Дженсен открыл дверь позади меня.

Он посмотрел на меня и улыбнулся, поприветствовав привычным рукопожатием и объятием, прежде чем снова взглянуть на неё.

— Да, знаю, что я сексуальный, милая, но хватит уже трепаться об этом направо и налево.

Она закатила глаза.

— Я говорю о Габриэле Лейне. Он такой чертовски привлекательный.

— Да. Ты видела фотографии с его отдыха в Мексике несколько месяцев назад? Чёрт возьми. Я имею в виду, если бы его плавки... — сказала Эстель.

— Опустились чуть ниже. Я знаю, — закончила Миа полувскриком-полусмехом.

Я покачал головой и скривился от отвращения:

— И на этой женщине ты женат?

— У всех нас свои слабости, — со смехом сказал Дженсен и пожал плечами.

— Привет, — сказал Оливер, заходя внутрь. Он нахмурился, когда увидел меня. — Я не слышал звонка.

— Это всё потому, что вы, психопаты, опять оставили дверь незапертой и открытой. Я не понимаю, как вы так живёте. Сейчас не тысяча девятьсот двадцатый год, и вы живёте не в глуши. Вы разве не получали электронное письмо про все эти кражи со взломом?

— Оливер установил систему видеонаблюдения, — сказала Эстель, наливая себе и Мии по бокалу вина. Она сделала паузу. — Кто ещё хочет вина?

— Чтобы смотреть это дерьмо, нужно что-то покрепче вина, — произнёс я.

— Значит, сигару, которую я тебе привёз, оставим на потом? — спросил Дженсен.

— Когда всё начнётся? — спросил я.

— Официально? Через тридцать минут, — сказала Миа.

Я посмотрел на Дженсена. У нас было в запасе тридцать минут. Оказавшись на улице, мы закрыли дверь и сели на стулья на крыльце. Он протянул мне сигару и зажигалку.

— Как дела на работе? — спросил он, выпуская дым от сигары.

— Мне нужен крепкий напиток или что-то с более успокаивающим эффектом, чем это, чтобы я мог сейчас об этом говорить, — сказал я, поднимая сигару.

Он засмеялся.

— Я планировал заехать в магазин по дороге сюда, но Миа подумала, что у Бина случится сердечный приступ.

— Да не, — сказал я, смеясь, потому что никто из нас не делал ничего подобного со времён колледжа, но теперь, когда это стало легально в Калифорнии, мы любили шутить об этом. — Это же натуральное дерьмо. Он ничего не имеет против натуральных штук.

— Точняк.

— Как продвигается работа над книгой? — спросил я.

— Довольно неплохо, — сказал он, откладывая сигару и отмахиваясь от дыма, из-за чего тот, по сути, летел прямо мне в лицо. Я тоже отложил свою сигару и неторопливо затушил её — докурю в другой раз. — Как жизнь холостяка? Ещё не наскучила?

Я ухмыльнулся.

— Как семейная жизнь? Безумно скучная?

— Чёрт, нет, — сказал он, смеясь. — Быть с кем-то каждый день не скучно.

— Когда-то мы с тобой были на одной волне.

Он покачал головой:

— Когда-то мы были молодыми и глупыми. Некоторые из нас повзрослели.

— Я повзрослел, — сказал я, занимая оборонительную позицию и поддаваясь на провокацию. Он прекрасно знал, как я ненавижу, когда люди ставят в один ряд такие вещи, как брак и взросление. — У меня есть дом, машина. И, надеюсь, я вот-вот стану партнёром, если мой клиент всё мне не испортит к чёртовой матери.

Брови Дженсена взлетели вверх, его глаза на мгновение оценивающе окинули меня взглядом, скользнули к моим сжатым кулакам и снова вернулись к моему лицу. Он улыбнулся.

— Задел за живое?

Я громко выдохнул и откинулся на спинку сиденья, глядя на горизонт. Я сосредоточился на воде, которая находилась всего в нескольких метрах от нас. Не то чтобы я мог её увидеть, но я сосредоточился на звуке разбивающихся волн.

— Я представляю интересы дочери своего босса в её бракоразводном процессе, — сказал я.

Я бросил взгляд на Дженсена краем глаза после небольшой паузы и заметил, что у него отвисла челюсть.

— Той, которую ты...

— Ага.

— Той самой, которой ты, по сути, сказал, что у вас двоих ничего не получится?

— Да, — сказал я, и