Поцелуй горца - Карен Мари Монинг

К тому моменту как они добрались до вершины, руки Гвен начали дрожать на руле. Когда Друстан убрал прядь, упавшую ей на глаза, девушка заметила, что его рука тоже дрожит. Немаловажный факт: он не лукавил с ней. Он действительно надеялся найти свой замок на вершине горы. Друстан искренне верил в свою иллюзию и в то же время боялся, что замка может не оказаться на месте. Гвен с беспокойством косилась на него, размышляя о своем. Не похоже было, что он потерял память или играл с ней в какую-то странную игру. Он верил в то, что говорил о себе, и это ее расстраивало: легче справиться с физическим недугом, чем с психическим заболеванием.

Гвен сбросила скорость, не торопясь закончить их путешествие. Теперь она жалела, что они не пошли пешком и этот решающий момент настал так быстро. Если бы она послушалась Друстана, до неприятного решения оставалось бы еще двадцать четыре часа.

— Поверни на север.

— Но там нет дороги.

— Это я вижу, — угрюмо ответил горец. — А учитывая, что ко всем замкам, попадавшимся нам по пути, вели дороги, это обстоятельство меня тревожит.

Она повернула налево, свет фар запутался в густой траве.

— Вверх по склону, — мягко, но настойчиво повторил Друстан.

Глубоко вздохнув, Гвен подчинилась. Когда он велел ей остановиться, она сделала это не задумываясь — машина и без того была на последнем издыхании. Изломанный край развалин Бан Дрохада устремлялся в низкое полночное небо, выделяясь черной громадой.

— Э… я не вижу тут замка, МакКелтар, — сказала Гвен.

— Он за скатом, его не видно, потому что он закрыт маковкой. Пойдем, я покажу тебе. — Друстан распахнул дверцу и выскочил наружу.

Наверное, он имел в виду склон и вершину, подумала Гвен. Она выключила фары и присоединилась к горцу. Раньше у нее дрожали только руки, теперь дрожь охватила все тело, и ей внезапно стало холодно.

— Подожди, я захвачу теплую кофту, — сказала она.

Шотландец нетерпеливо притопнул ногой, не сводя глаз с камней, и девушка знала, что он отчаянно хочет подняться туда и убедиться, что замок все еще стоит. Ей так же отчаянно хотелось отложить этот момент.

— Может, перекусим, прежде чем идти туда? — легкомысленно поинтересовалась Гвен, вытаскивая пирожки с лососем, купленные во время последней остановки.

Друстан слабо улыбнулся.

— Пошли, Гвен. Сейчас же.

Пожав плечами, она захлопнула дверцу и зашагала к нему. Друстан взял ее за руку, и, вместо того чтобы отдернуть ладонь, Гвен придвинулась ближе и позволила ему вести.

Они молча прошли по остаткам вала. Тишину, окружавшую их со всех сторон, нарушали только цокот сорвавшихся с насыпи камешков и тихий хор древесных лягушек. Ветер шевелил высокую траву, закат пылал в полнеба, а на его фоне возвышались каменные глыбы, образующие круг. Гвен насчитала тринадцать камней, с огромной плитой в центре круга. На фоне неба камни казались совершенно черными.

И за ними ничего не было. Точнее — было несколько сосен, пологие холмы, но ничего, напоминающего замок.

Гвен и Друстан молча шли вперед, теперь уже гораздо медленнее, чем раньше. За каменным кругом виднелись остатки того, что раньше было рощей могучих дубов, и раскрошившийся фундамент древнего замка.

Гвен не хотела смотреть на него. Не собиралась смотреть на него.

Дойдя до внешней стены, Друстан упал на колени.

Дальше, в центре руин, Гвен заметила высокую траву и осколки камней, раздробленных, словно в гигантской ступе. Молчаливая могила древнего замка, темное небо над ней, и мужчина, на которого Гвен боялась смотреть. Что она увидит? Страдание? Ужас? Или в серебристо-серых глазах, таких ясных и честных, появится осознание того, что он действительно сошел с ума?

— О Боже, все они мертвы, — прошептал Друстан. — Кто уничтожил мой народ? Почему? — Он судорожно вздохнул и приглушенно добавил: — Гвен.

— Друстан, — мягко откликнулась она.

— Я прошу тебя посидеть немного в твоей телеге.

Гвен замерла. Часть ее хотела сбежать, поджав хвост, другая часть чувствовала, что здесь и сейчас она будет нужнее.

— Я не уйду…

— Иди.

В его голосе прозвучала такая боль, что Гвен моргнула и решилась посмотреть на него. Глаза шотландца потемнели, на ресницах блестели слезы.

— Друстан…

— Прошу тебя, оставь меня сейчас, — прошептал он. — Я должен оплакать свой клан в одиночестве.

Слабость в его голосе обманула ее.

— Я обещала тебе, что не оставлю…

— Сейчас же! — рявкнул он. Она не шевельнулась, и он сверкнул глазами: — Повинуйся мне.

Гвен подчинилась — и отметила три вещи. Во-первых: человеческие глаза не могут светиться в темноте, но глаза Друстана засияли, словно это был какой-то киношный спецэффект. Во-вторых, голос горца изменился: теперь он звучал как хор десяти голосов, оттенки и тона которых наслаивались друг на друга. В-третьих, если бы он таким голосом приказал ей пройтись по отвесному склону, она бы прошлась.

Пока мозг был занят размышлениями, ноги делали свое дело, унося Гвен все дальше и дальше.

Однако в кругу камней странная сила его приказа ослабела. Гвен остановилась и посмотрела назад. Друстан вошел вглубь руин и взобрался на самую большую груду битых камней. Темный силуэт вырисовывался на фоне неба: шотландец стоял на коленях и грозил кулаком закату. Когда горец запрокинул голову и заревел, кровь Гвен застыла в жилах.

Неужели это тот человек, который целовал ее в примерочной? Тот, от кого ее бросало в жар, и Гвен чувствовала себя готовым взорваться вулканом, и думала о том, что страсть, существование которой ее родители отрицали, все же существует?

Нет. Это был человек, носящий при себе уйму оружия. Человек с двуручной секирой и мечом.

Человек, на которого странно реагировал орган, который Гвен с детства считала лишь насосом для перекачивания крови. И этот факт шокировал ее. Сумасшедший Друстан или нет, пугает он ее или нет, но он разбудил в ней чувства, о существовании которых она не подозревала.

«МакКелтар, — подумала она, — ну что же мне с тобой делать?»

Друстан плакал.

Самые страшные подозрения оказались правдой. Он лежал на спине в центре Грейтхолла, раскинув руки и согнув колено. Вцепившись в густую траву, он вспоминал Сильвана.

«У тебя есть только одно предназначение, сын, равно как и у меня. Ты должен защитить род МакКелтаров и знание, которое мы храним».

Он не справился. Один момент беспечности — и его застали врасплох, заколдовали, выкрали из родного времени и похоронили на несколько веков. Он исчез, а его клан и замок были уничтожены. Сильван мертв, род МакКелтаров прервался, и кто знает, где сейчас плиты и книги? Мысль о том, что тайные знания могли попасть не в те руки, швырнула Друстана в пропасть отчаяния. Он знал, что с помощью этих знаний алчные люди могли изменять, контролировать, а то и уничтожить весь мир.