Рождественский ангел - Джо Беверли

– Мама только что убежала к себе в комнату, – говорила девочка. – Она примеряла свадебное платье…

– Ты, я вижу, тоже примеряла обновку, – отвечал ей граф. – Какое прелестное платье, мисс Розетта Росситер, но оно ни в какое сравнение не идет с красотой его обладательницы!

– Папа Леандр, вы так славно говорите, – смущенно проговорила Роузи.

– Только со славными людьми. Что касается Бастьена, боюсь, своей элегантностью он превзойдет меня.

– А что будет на вас, сэр?

– Знаешь, я как-то не подумал, что нужно приобрести что-нибудь особенное.

– Я уверена, у вас много превосходной одежды.

– Пожалуй, ты права. В душе я большой щеголь. Если бы я знал, в чем будет ваша мама, я бы мог послать в Лондон за подходящим костюмом.

– Нет! Не говори графу ничего! – закричала с лестницы Джудит. – Пусть это будет сюрпризом!

Леандр тут же сделал шаг к ступеням лестницы, и Джудит поспешно скрылась в своей комнате.

– Ты сегодня спустишься ко мне? – раздался его голос. – Я хотел взять тебя на прогулку.

– Подождите минутку, – ответила ему Джудит, безуспешно пытаясь расстегнуть пуговицы на спине. Убедившись, что это совершенно невозможно сделать самостоятельно, она высунула голову из-за двери и увидела, что Леандр по-прежнему стоит возле лестницы, скрестив на груди руки.

– Не можешь расстегнуть пуговицы? – догадался они лукаво улыбнулся.

– Пожалуйста, попросите Бастьена подняться ко мне.

– Но я-то уже здесь!

– Вы не должны видеть мое платье до свадьбы.

– Оно исчезнет как дым, если я его увижу? Какая соблазнительная перспектива…

– Леандр! – призвала его к порядку Джудит, думая о присутствовавших где-то поблизости детях.

– Даже при таком тусклом свете я вижу, как ты покраснела. Ты понимаешь, что до нашей свадьбы осталось всего три дня? Что изменится от того, что я поднимусь к тебе и помогу расстегнуть пуговицы на платье…

Джудит вспомнила слова Бет относительно того, что графу захочется самому раздевать свою жену, и покраснела еще больше. Услышав, как он поставил ногу на первую ступеньку лестницы, Джудит отчаянно вскрикнула:

– Нет! Не смейте!

– Жаль, – с улыбкой произнес он и пошел искать Бастьена.

Вся дрожа, Джудит вернулась в свою комнату.

Сейчас Леандр дразнил ее, но в ближайшем будущем шутки превратятся в реальность, относительно которой ее мучили смутные подозрения. Она вспомнила, как в юности вместе с сестрами бегала к реке, чтобы искупаться в одной нижней сорочке. Они боялись, как бы их не увидел в таком виде кто-то из мужчин, но было в том страхе что-то сладкое, приятное… Сейчас у нее было именно такое чувство.

Вошел Бастьен и помог расстегнуть пуговицы.

– Мне кажется, глупо делать такие застежки на платье, – сказал он. – А если бы ты была одна? Так бы и застряла в нем.

– Если бы я была одна, я не смогла бы застегнуть эти пуговицы. К тому же это дамское платье, а у дам всегда есть горничные.

– У тебя нет горничной.

– Но будет. Ступай, сними свой красивый костюм и аккуратно повесь его в шкаф, чтобы он не помялся, да смотри не испачкай его.

Аккуратно повесив свое свадебное платье в гардероб и накрыв его простыней от пыли, Джудит снова надела старенькое черное платье и спустилась вниз.

– Вы считаете, мне понадобится горничная, милорд? – спросила она.

Он поцеловал ее руку, потом коснулся губами щеки.

– Разумеется. Возможно, ты захочешь выписать квалифицированную прислугу из Лондона?

– Но ведь мне понадобится хотя бы одна горничная уже во время нашего путешествия.

– Зачем? – хитро улыбнулся граф. – Для этого у тебя есть я. Кстати, я не собираюсь брать с собой камердинера.

Джудит не знала, что на это сказать, и отвернулась.

– Я все еще не вполне уверена в правильности вашего решения взять с собой детей. Для них это будет долгое и утомительное путешествие, – сказала она наконец.

– Но ведь они часть нашей семьи, и им все равно придется когда-нибудь проделать это путешествие. Мы никуда не торопимся, будем подольше отдыхать на остановках.

На самом деле Джудит опасалась, что он потеряет вся терпение, в течение многих дней сидя в одной карете с детьми. Бастьен и Роузи неизбежно начнут ныть, капризничать и ссориться друг с другом.

– Но тогда это путешествие не станет для вас по-настоящему свадебным, милорд, – попыталась она переубедить графа.

– Это не только мое, но и твое свадебное путешествие.

– Да, но вы забываете, что я уже была замужем.

– Как раз этого я никак не могу забыть, – вздохнул граф, в его глазах мелькнуло что-то нехорошее. Впрочем, он тут же взял себя в руки и, улыбаясь, сказал: – Хотя, признаюсь, мне иногда кажется…

Не договорив, он нежно поцеловал Джудит в губы, что уже начинало ей нравиться. Обняв ее за талию, он скользнул руками выше, ладони коснулись груди.

По телу Джудит пробежала дрожь, сердце затрепетало… И в этот момент на лестнице зазвучали детские шаги. Леандр вздохнул и выпустил ее из объятий.

Они уже собирались ехать на прогулку, когда Леандр сказал:

– Неужели ни в одной из твоих коробок нет ничего подходящего, что можно было бы надеть сейчас на прогулку?

– Нет, эта одежда не для прогулок.

– Тогда ты купила не все необходимое.

Эти слова графа прозвучали диктаторски, и Джудит, гордо вскинув подбородок, шагнула вперед.

– Прошу прощения, если вам стыдно показаться со мной на люди, милорд.

Он ловко схватил ее сзади за край платья.

– Ну-ну, не надо быть такой обидчивой, не то я начну целовать тебя прямо здесь и сейчас, а мимо окон, между прочим, идет викарий.

Джудит напряженно улыбнулась преподобному Килигру, и тот улыбнулся ей в ответ.

Как только викарий скрылся из виду, она гневно повернулась к графу.

– Мы же договаривались, – невозмутимо произнес он, – что ты перестанешь носить траур.

– Перестану, когда мы поженимся.

– Уверен, твой первый муж не поставил бы тебе в вину розовое платье, – вздохнул Леандр.

Он все еще думал, что она намеренно носит траур по мужу. Ей казалось крайне нелепым, что Леандр мог считать память о Себастьяне достойным соперником той радостной действительности, которую являл собой граф. Впрочем, Джудит тут же почувствовала угрызения совести. Себастьян по-своему обожал ее и заботился, к тому же он подарил ей двух чудесных детей. Как ей только не стыдно забывать все хорошее, что было в прошлом, ради этого весьма легкомысленного графа!