Полузабытая песня любви - Кэтрин Уэбб

– Протяни руку над головой и пощупай как можно выше. Там есть гвоздь. Можешь его найти? – донесся до него голос Димити. Поглядев вниз, Зак увидел ее ноги в уродливых кожаных башмаках, беспокойно переминающиеся на месте. Он поднял руку и стал шарить по стенке, вызвав тем самым новый поток сажи, обрушившийся на волосы. Он, как мог, отряхнулся и продолжил поиски, пока пальцы не нащупали острый ржавый гвоздь.

– Нашел!

– Тогда возьми это. Бери. – Она просунула руку в дымоход и вручила Заку созданную из сердца импровизированную подушечку для булавок, с петелькой, сделанной при зашивании разреза.

– Повесь на гвоздь, но, когда станешь это делать, тебе нужно будет спеть часть заклинания.

– Какого заклинания? – спросил Зак, осторожно поднимая сердце и стараясь, чтобы оно его не коснулось. Однако на уровне головы дымоход сужался, и оберег пришлось протащить мимо щеки. Зак почувствовал холодное прикосновение острого металла, оставившего тонкую царапину. Он вздрогнул. – Какого заклинания? – повторил он хрипло.

– Благослови этот дом и сохрани его в целости… – Эта строка была пропета дребезжащим голосом, тонким и высоким.

– Благослови этот дом, – эхом отозвался Зак, перевирая мелодию. Он повесил оберег на гвоздь, и внезапно возникшая тяга унесла его слова наверх, словно дым. Порыв воздуха что-то сердито прошептал над самым его ухом. Зак выбрался из камина так быстро, как только смог, и принялся отряхивать одежду грязными ладонями. Он посмотрел на Димити, руки ее были крепко сцеплены перед ртом, глаза сияли. Издав тихий радостный звук, хозяйка обняла Зака, который застыл в изумлении.

Когда она опустила руки и отошла в сторону, у нее был смущенный вид. Старая женщина перевела взгляд на свои испачканные пальцы и стала теребить ими нитку, торчащую из передника. Димити, похоже, не беспокоило, что ее руки измазаны кровью. Она словно привыкла к этому. Зак потер свои грязные ладони одна об другую.

– Можно воспользоваться вашей ванной для того, чтобы немного привести себя в порядок? – спросил он.

Димити кивнула, по-прежнему не глядя на него, и указала на выход в коридор.

– За дверью в самом конце, – тихо произнесла она.

Зак прошел мимо лестницы и с усилием распахнул дверь, которая разбухла и открывалась туго. Ему пришла в голову мысль, что деревянный каркас дома напитался влагой и стал ломким от старости. Ради интереса он попробовал поковырять ногтем большого пальца один из толстых изогнутых брусьев, выступающих из стены. Он оказался твердым, как железо.

В конце коридора находилось крошечное подсобное помещение с выходом на задний двор, а также дверью, ведущей в ванную. Потолок, настолько низкий, что Зак касался его волосами, еще более понижался в сторону от основной стены дома. Стало холодней, и Зак понял, что ванная сооружена на скорую руку и представляет собой хлипкую пристройку, призванную заменить прежде стоявшую на ее месте наружную уборную. Он посмотрел через застекленную дверь. Задний двор находился в тени деревьев, и там не было никаких грядок или цветников. Просто утоптанная, поросшая мхом земля, кое-где вымощенная треснувшими каменными плитами, покрытыми зелеными пятнами. Вокруг тут и там стояли старые сараи и хозяйственные постройки. Их двери были плотно закрыты, точно скрывали за собой какую-то тайну. Правда, одна из них являлась курятником, и было видно, как в нем шесть коричневых кур что-то клюют и чистят клювами перья. За двором деревья, обозначающие край оврага, качали ветками на ветру. Зак, насколько мог, отмыл руки в крошечном умывальнике и постарался забыть, как в течение секунды ветер в трубе звучал, точно человеческий голос.

Димити готовилась разливать чай, довольно напевая что-то себе под нос, ставила на стол чашки и блюдца. На этот раз никаких сколов на них не наблюдалось, и Зак обратил на это внимание. Его статус явно повысился. Хозяйка провела Зака в гостиную и усадила там, довольная и решительная, как девочка, играющая в прием гостей. В конечном итоге поданная чашка оказалась без ручки, но он не стал заострять на этом внимания. Улыбка блуждала на ее лице, то появляясь, то исчезая, очевидно по мере того, как ей в голову приходили различные мысли. Самое подходящее время для того, чтобы сделать признание, подумал Зак.

– Мисс Хэтчер…

– О, называйте меня просто Димити. Надоели мне ваши «мисс Хэтчер то, мисс Хэтчер это»! – сказала она весело.

– Димити, я познакомился с вашей соседкой – Ханной Брок. Похоже, она милая.

– Конечно милая. Ханна – хорошая девочка. И хорошая соседка. Я, знаете ли, помню ее еще ребенком. Их семья… Они всегда были хорошими людьми. Причем заметьте, не слишком общались с другими. Владели Южной фермой целое столетие, эти Броки, насколько я знаю. Ханна ужасно боится ее потерять! Бедная девочка. Работает не покладая рук и не получает никакой отдачи. Словно на это место наложено какое-то проклятие, что, конечно, не соответствует истине. Нет, не могу даже представить себе, кто мог бы это сделать… – Не закончив, она уставилась в пространство и, видимо, принялась раздумывать о том, кому понадобилось наслать на ферму порчу.

– Кажется, я познакомился и с ее… мужем. Я ходил к ним вчера купить немного яиц. Такой черноволосый мужчина?

– Ее муж? О нет. Это невозможно. Ее муж умер. Погиб и покоится на морском дне. – Она печально покачала головой. – Там многие. Мой отец тоже.

– Так ее муж утонул? И она вдова? – спросил Зак.

– Да, вдова. Уже лет семь. Утонул, сгинул, пропал в море. Правда, парень никогда мне не нравился. Он был слишком самоуверенный. Считал, что умней всех. Так ему казалось. Не понимал, как нужно жить в этих краях… Но честный и притом с добрым сердцем, – быстро добавила Димити и оглянулась по сторонам, словно опасаясь, что мстительный дух этого человека может подслушать, как она о нем злословит.

Зак мысленно попытался представить себе Ханну в роли вдовы, но у него ничего не получилось. Вдовы в его представлении были старыми и плаксивыми либо бесстыдными и богатыми.

– У меня, знаете ли, тоже была жена, – сказал он. – Теперь мы в разводе. По правде говоря, она меня бросила. Ее зовут Эйли. У нас есть дочь Элис. Ей сейчас шесть. Хотите, покажу снимок?

Димити рассеянно кивнула, словно предложение ее озадачило, а потому Зак настойчивым движением протянул ей фотографию, которую достал из бумажника. Элис широко улыбалась, а в руке держала облако сахарной ваты размером больше ее головы. Она была так возбуждена, что не могла сделать лицо серьезным. Потом от сладкого у нее разболелась голова, девочка на всех злилась, и остаток дня был испорчен. Но на фотографии ее глаза блестели, и волосы буквально сияли. Счастливица словно излучала радость оттого, что обладает таким чудом, которое можно съесть.

– Она счастлива, ваша девчушка? Ее мать добра к ней? – спросила Димити, и Зак был потрясен, увидев, как от внезапной печали ее лицо стало еще морщинистей, а голос превратился в хриплый.

– Да, с ней Эйли всегда бесподобна. Она обожает Элис.