Невеста в наследство - Мейси Ейтс

Утром следующего дня, сидя за столом, Адхам держался холодно и неприступно. Прислуга сновала туда-сюда. «Скоро все утрясется», – подумала Изабелла. Во дворце Турана было спокойнее, но и ее отец редко разделял трапезу с семьей – если только это не было официальным мероприятием. Наверное, если бы он ужинал с ними чаще, столовая была бы более оживленной.

Она размышляла о том, будет ли Адхам всегда ужинать с ней, с детьми. Она могла быть беременной – маловероятно, но возможно. Ей хотелось детей от Адхама, но не сейчас. Их разделяло слишком много невыясненных моментов, чтобы вмешивать еще и ребенка.

Адхам вел себя очень странно – либо горел пламенем, либо был холоднее льда, как сегодня утром.

Слуги ушли, и они остались наедине. В воздухе повисло неловкое молчание. Еще недавно их связывали отношения – временами напряженные, каждый тянул одеяло в свою сторону, но их всегда влекло друг к другу, пусть и на подсознательном уровне.

Сейчас Адхам как будто спрятался в панцире, за глухой стеной, вокруг которой был вырыт ров. Он не подпускал к себе никого – ни ее, ни кого-либо другого.

– Ты хочешь детей? – выпалила Изабелла.

– Мне нужен наследник.

– Но хочешь ли ты его?

– А ты? Впервые Изабелла по-настоящему задумалась над тем, какое решение приняла бы, если бы речь шла только о ней и о любимом мужчине. Каково это – держать на руках малыша? Единственный ребенок, которого ей приходилось баюкать на руках, была ее племянница. Она была так прекрасна, так совершенна – маленькая копия Макса и Элисон. «Интересно, будет ли наш малыш похож на нас? На нас обоих?» – думала Изабелла. Глаза ее наполнились слезами, сердце щемило.

– Да, хочу, – призналась она. – Я всегда воспринимала детей как само собой разумеющееся, но… Да, я хочу детей. Даже если бы я оказалась в иной ситуации, чем сейчас, я не изменила бы мнения.

Адхам ничего не ответил, только опустил взгляд на лежащие перед ним документы.

– А вот ты бы их не захотел, верно? – спросила Изабелла, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

– Я не хочу жениться, так с чего бы мне хотеть детей? – ответил он жестко и холодно.

– То есть ты не будешь любить собственного ребенка?

– Я дам ему столько любви, сколько смогу, Изабелла. Мой ребенок не останется без внимания.

– Конечно, – проговорила она медленно, чувствуя себя обиженной. – Ты бы исполнял свой долг – как всегда.

– Многие мужчины и этого не делают.

– Но малышу этого будет мало, – возразила она.

– Ты волнуешься напрасно, у нас пока нет ребенка.

– Но он будет, Адхам. У нас будет семья, и я имею право знать, что она для тебя значит.

Повисло долгое молчание, Адхам только нервно сжимал кулаки, пытаясь сохранить самообладание.

– Мне бы очень хотелось предложить тебе гораздо большее.

– Ты мог бы.

– Нет, Изабелла. Я давно потерял способность любить. Вот что с тобой делает жизнь – она ожесточает. Ты просто этого еще не знаешь.

– Ты прикладываешь все усилия, чтобы я как можно скорее познала все невзгоды, – заметила она язвительно, поднялась со стула и вышла из комнаты. Сердце бешено стучало.

Ей захотелось закричать во весь голос, встать посередине пустыни и извергнуть ругательства в небесное пространство. Ну почему между ними должно быть это мучительное расстояние? Между ней и человеком, которого она любит, за которого собирается замуж?

Вокруг было полно незнакомцев, с которыми она могла болтать, смеяться, и лишь до одного человека никак не могла достучаться. Этим человеком был Адхам, и его замкнутость причиняла ей мучительную боль. Она почти видела баталию, которая разыгралась внутри его, только не могла понять, с кем он воевал и, главное, кто будет победителем.

Но Изабелла все равно найдет выход. Она не могла далее выносить его холодность, не могла смириться с мыслью, что тот момент близости, когда они были вместе, стал лишь призрачным воспоминанием.

Ей нужно было гораздо больше – от него, от замужества, от жизни. Слишком часто в ее жизни все решали за нее, слишком многое ей было неподвластно. Она никому не позволит вмешиваться в их отношения с будущим мужем.

Изабелла пробралась в гостиную – в доме стояла тишина. Слуги давно ушли, а караул дежурил снаружи, тихо и незаметно.

Ей удалось узнать у одной из слуг, как пробраться в комнаты Адхама, – ей было жутко неловко спрашивать.

Изабелла затянула халат потуже, словно нацепила щит. Не считая этого клочка ткани, она была почти нагая – на ней были надеты только прозрачный бюстгальтер и трусики, купленные в Париже.

Она приоткрыла дверь спальни жениха и вошла, тяжело дыша, сжимая кулаки, пытаясь остановить дрожь в руках. Она боялась только одного – быть отвергнутой.

– Адхам.

Полусонный, он услышал чей-то голос, чувственный, сексуальный, с хрипотцой. Адхам перевернулся и замер. В двери стояла она, окутанная лунным светом. Халат сиял на ней серебряной пыльцой, она развязала поясок и скинула его на пол. Она стояла перед ним практически нагая.