Прелестное создание - Бьюла Астор

— Леди Холлис? — осведомился женский голос.

Жестокое разочарование, немедленно постигшее Бриджит, убедительно доказало, как глупо с ее стороны надеяться, что она годится на роль светской львицы. На деле же она, как школьница, весь день умирала от желания услышать голос Джерома, убедиться, что, даже узнав о ее девственности, он все так же хочет ее.

— Да, — упавшим голосом отозвалась Бриджит. — Кто это?

— Я секретарь мистера Логана. Леди Холлис, я договорилась с оценщиком, в пятницу в десять утра он будет звонить вам домой. Это вас устраивает?

— Да. Да, отлично.

— Мистер Логан мог бы встретиться с леди Кариссой завтра утром в одиннадцать, если и это вас устраивает.

— Вполне.

— Великолепно! А теперь мистер Логан хотел бы лично поговорить с вами. Соединяю.

— Бриджит?

От звука его голоса у нее подогнулись коленки.

— Звоню, как договаривались.

— Да. Слышу.

Бриджит удивилась своему холодному сдержанному ответу. А ведь она сейчас испытывала такой восторг, что ее ноги не держали. Тем не менее, если она не собирается дать Джерому лишний козырь в руки, совершенно необходимо сохранять хотя бы видимость спокойствия.

— Я уже звонил, но тебя не было дома, — сообщил он. — Твоя мать сказала, что вы с Чарити отправились за покупками. Поскольку я не могу представить, что столь утонченная юная леди позволила себе знакомство с супермаркетом, предполагаю, вы решили сделать набег на бутики.

Услышав в последней реплике нотки сарказма, Бриджит поморщилась. Видимо, Джером считает ее непроходимой идиоткой, которая тратит остатки средств на тряпки.

— Я продала свою машину и купила более дешевую модель, — сдерживая бешенство, отчеканила Бриджит.

На другом конце линии наступило молчание.

— Джером?

— Я здесь. Прости, меня на секунду отвлекла Кэти. Так о чем ты говорила? Что-то о продаже машины?

— Да. Я давно собиралась это сделать. Понимаешь, этот «астон мартин» папа купил мне в прошлом году на день рождения, но в таком роскошном автомобиле не было никакой необходимости. От одной страховки дух захватывает.

— Так что ты приобрела взамен?

— Подержанный «трайамф».

— Ты проверила его состояние?

— Нет. А надо было?

— У него хоть есть гарантия?

— На двенадцать месяцев. Ох, ради всех святых, не задавай мне миллион технических вопросов об этой проклятой колымаге! Обыкновенная машина с четырьмя колесами, которая доставит меня из пункта А в пункт Б — вот и все, что от нее требуется. Ты советовал мне жить по средствам, что я и делаю.

— Ммм…

— Что означает это «ммм»?

— Оно означает, что я хотел бы вечером увидеть тебя.

У Бриджит перехватило дыхание.

— Я… я тоже хотела бы увидеть тебя, но…

— Господи, Бриджит, я…

— Нет, Джером, — твердо остановила она его. — Я должна быть на работе. И перестань искушать меня.

— А как насчет завтра? Встретимся за ланчем.

Мимолетная встреча за ланчем? Ну нет, благодарю покорно! — подумала Бриджит и возразила:

— Нет, Джером. В субботу, и ни днем раньше. Заезжай за мной к семи часам.

— К семи…

— Слишком рано?

— Нет, — сдержанно отозвался он. — Отнюдь не рано, разве что ты имеешь в виду семь утра.

— Не имею.

— Отлично. В таком случае обойдусь без предварительных звонков. Они слишком… волнуют.

Представив, как Джером во взвинченном состоянии сидит за рабочим столом, Бриджит, как ни странно, испытала удовольствие. Она не собиралась вдаваться в глубокий анализ, почему ей хочется, чтобы он страдал. Может, она мечтала хоть как-то поквитаться с Джеромом, ибо его стараниями рассталась с миром своей невинности, где, в общем-то, была счастлива, и где все эти любовные страсти и страдания были совершенно чуждыми понятиями.

— В таком случае, ты тоже не засиживайся в офисе допоздна, — насмешливо сказала она, — потому что меня это тоже волнует!

— Ммм… Что ж, весьма провокационное признание, Бриджит. На ум невольно приходят возможности, которые предоставляют гладкие полированные поверхности столов, рабочих и для заседаний.

Представив, как Джером занимается с ней любовью на столе, она покраснела. Слава богу, он не мог видеть ее смущения.

— Полагаю, что сотрудники ждут от своего уважаемого босса, чтобы за данным столом он ограничил свою активность исключительно деловыми вопросами, — парировала Бриджит.

Джером засмеялся.

— Посмотрим, Бриджит. Посмотрим. На эту неделю я даю тебе передышку, но на следующей этого не обещаю.

Мысли о следующей неделе даже не приходили Бриджит в голову, они не простирались дальше субботнего вечера, который, казалось, был очень далек.

— Ты можешь утром явиться вместе со своей матерью? — спросил он.

— Я тебе нужна?

— Не будешь ли столь любезна уточнить?

— Есть ли насущная необходимость в моем присутствии?

— Нет.

— Какая жалость! А я уже собиралась гладить свое красное платье!

— О, у меня с ним связаны весьма приятные воспоминания! Неужели ты лишишь меня удовольствия лицезреть тебя в столь соблазнительном одеянии?

— Не стоит волноваться. Если хочешь, я его надену в субботу вечером. В любом случае, придется…

— Почему «придется»?

— Если эта жара продлится, то мне придется делать непростой выбор между красным и голубым шелковым, в котором я была на юбилее Джаспера. У меня остались только эти два летних платья.

— Что значит «остались»?

Бриджит закусила нижнюю губу. Проклятье! Не хватало еще, чтобы Джером посчитал ее плаксивой размазней, взывающей о жалости!

— Бриджит? Объяснись, пожалуйста! — строго потребовал он.

— Понимаешь, мне пришлось продать большую часть нашего с мамой гардероба, — неохотно призналась она, — чтобы получить наличность для покупки продуктов и на оплату самых срочных счетов… Ничего страшного. Во всяком случае, ни мне, ни матери теперь не нужны десятки шикарных платьев. Так что, если мы собираемся регулярно встречаться, боюсь, тебе придется смириться с тем, что ты будешь видеть меня в одном и том же наряде. Прости.

— У тебя нет необходимости извиняться, Бриджит, — глухо сказал он. — Ни малейшей.

— Хорошо, потому что я и не собиралась. Просто у женщин есть такая привычка вечно извиняться, даже когда в этом абсолютно нет необходимости. Хотя я в самом деле была виновата перед тобой, поскольку не сказала, что я девушка.