Одно мгновенье до любви - Сюзанна Брокман

За свою относительно короткую жизнь Чарлз имел богатый опыт; легкий поцелуй Сибелы был для него не больше чем дуновение ветерка. Так, наверное, Чарлза целовала его тетушка, так и оставшаяся в старых девах. Чисто платонический поцелуй. Это было…

Черт, да что это он морочит себе голову? Поцелуй Сибелы вовсе не был платоническим. В нем были чувство и едва сдерживаемая страсть. Это было скорее обещание — правда, слабое, но обещание рая.

Чарлз думал об этом единственном поцелуе на протяжении часов, дней.

Он думал об этом поцелуе очень часто, а когда не думал о нем, то вспоминал глаза Сибелы. Глаза, в которых была вселенная. Глаза, которые, казалось, видели все и все знали. Глаза невероятной красоты.

Вспоминал Чарлз и ее рот. Манящие губы, полные и влажные.

Боже, как он хотел прижаться к этим губам! Сдерживать такое желание было нестерпимо. Черт бы побрал и Дженни, и Джо, которые стоят на его пути!

— Джузеппе! — На кухне появилась Доминик. Чарлз не смог разобрать ее быстрый французский, когда Доминик что-то торопливо говорила сидящему напротив Джо. Чарлз понял только, что, произошло что-то серьезное, поскольку Джо помрачнел. А его глаза стали суровыми.

Поднявшись, Джо стал отдавать быстрые распоряжения. Чарлз смог разобрать только отдельные слова. Корзина для рынка. Деньги за яйца.

Кроме них из мужчин в доме был только один из Люков. Другие отправились ночью в дальний рейд и вряд ли скоро вернутся. Услышав распоряжение, Люк взял корзину для рынка, а Доминик достала тщательно собиравшуюся Сибелой выручку за проданные яйца.

Достав свою шляпу, Джо двинулся к двери.

Чарлз с трудом поднялся на ноги.

— Что происходит?

— Немцы застрелили Анри Лага. Они обыскивают его дом. Доминик опасается, что там может находиться Сибела, что ее арестуют или… — Он открыл дверь. — Я найду ее. Чтобы предупредить.

Он идет в город. При свете дня. Не сошел ли он с ума?

Тяжело опираясь на трость, которую дала ему Сибела, Чарлз поковылял следом за Джо.

— Нас четверо. Можно пойти искать по всем направлениям.

На лице Джо появилось сомнение.

— Тебе не следует выходить. Что, если тебя остановят, чтобы проверить документы? — Чарлз знал, что новых документов для Джо еще не изготовили. Он слышал, как Сибела говорила, что мастер по подделкам документов арестован. Сибела сама пыталась раздобыть оборудование для подделки.

— Если она была у Лага, то скорее всего уже мертва, — отрывисто произнес Джо.

— А если нет, то может отправиться к Лагу, — возразил Чарлз. — Я должен помочь найти ее. — Он прошел в дверь, мимо Джо.

В первый раз за несколько недель он увидел солнце. Небо было ослепительно голубым, без единого облачка. В такой день Сибела просто не могла погибнуть. Бог не может быть столь жесток.

Хотя описывая смерть мужа и сына, она упоминала, что небо в тот день было тоже безоблачным.

Джо молча надел на голову Чарлзу свою измятую шляпу, натянув ее как можно глубже, чтобы скрыть золотистые волосы.

— Если ты попадешь к немцам, она никогда мне этого не простит. — Он дал какие-то отрывистые команды Доминик и Люку, и те поспешно исчезли. — Я направляюсь к Лагу. Тебе следует остаться здесь, на тот случай если она вернется.

— Нужно навестить ее подругу. — Чарлз продолжал ковылять по дороге. Джо было непривычно слышать английскую речь на улице оккупированного немцами городка Сент-Элен. — Подругу зовут Марлиз. У нее скоро будет ребенок. Сибела говорила утром, что собирается занести Марлиз свежего паштета.

— Говори по-французски, — прошипел Джо, не останавливаясь. — Только по-французски. Марлиз живет рядом с пекарней. Сходи туда и сразу после этого возвращайся. Ты понял?

— Да.

Джо показал направление.

— Иди туда. Боже, только бы она была там. — И он двинулся вперед, оставив Чарлза.

Но Чарлз не остался в одиночестве. По другой стороне улицы к нему приближались трое. Две старые женщины и один мужчина в прекрасном костюме, словно только что позаимствованном с парижской витрины. Наклонив голову и согнув плечи, Чарлз двинулся мимо.

Благодарение Богу, что никто из них даже не взглянул на Чарлза. Никто не окликнул, никто не заставил говорить по-французски.

Тротуар был неровным, да и дорога давно не ремонтировалась. Чарлз старался не смотреть по сторонам, чтобы не выглядеть туристом, интересующимся старинными зданиями. Хотя дома порядком обветшали, в них было что-то от старинных сказок, аромат Европы. Каждый дом, казалось, говорил: «Золушка живет именно здесь». Подниматься в гору оказалось труднее, чем Чарлз ожидал; каждый шаг давался с болью. Впрочем, это было даже неплохо — боль заглушала страх.

Наконец он пришел на место. К дому пекаря.

Джо говорил, что Марлиз живет рядом с пекарней. Подняв глаза, Чарлз увидел множество окон, но почему-то лишь одну дверь — ту, что вела в магазин.

И вдруг он услышал стук подошв о тротуар. Так могли звучать только немецкие сапоги. Чувствуя, что на его голове поднимаются от страха волосы, Чарлз повернулся. Четыре немецких солдата в форме направлялись прямо к нему. Или, может, к магазину булочника — Чарлз не стал дожидаться точного ответа. Следующий дом отделял от дома пекаря узкий проход.

Только не надо спешить. Он должен идти медленно, словно именно туда и направлялся. Боже всемогущий! А что, если вместо того чтобы помочь Сибеле, он приведет немцев прямо к ней?

У стены здания не было двери, и Чарлз завернул за угол. Здесь он увидел дверь, эта дверь тоже принадлежала булочнику. Из нее доносился аромат свежего хлеба. Чарлз одолел ступеньки, вошел внутрь и… увидел Сибелу. Она сидела в компании с беременной женщиной.

Эта женщина, Марлиз, слабо вскрикнула и смутилась, когда в комнате без стука появился какой-то человек.

— Прошу простить, но мы сегодня не работаем, — сказала она. — И остатков еды у нас нет.

Кинув на Марлиз тревожный взгляд, Сибела остановила ее:

— Это мой друг. Думаю, у него что-то срочное.

Марлиз отвернулась, словно давая понять, что она не видела и не запомнила этого человека.

— Можно стакан воды для моего друга? — спросила Сибела, не сводя глаз с лица Чарлза. — А потом мы пойдем.

Марлиз показала на раковину. Сибела быстро вымыла чашку, затем наполнила ее водой.

Только теперь Чарлз понял, что с него градом льет пот. Он вытер лицо рукавом и взял чашку. Их руки соприкоснулись — было заметно, что пальцы Сибелы дрожат.

— Мерси, — начал он благодарить по-французски, но она приложила палец к губам.

Поставив чашку, Сибела повела его к двери. Только когда они свернули в проход между домами, Сибела обернулась к нему: