И он ее поцеловал - Лора Ли Гурк

Он пять лет проработал бок о бок с ней как с секретарем, и все это время ему удавалось отгонять от себя сладострастные мысли о мисс Дав, которые иногда заглядывали к нему в голову. По сути, ему не приходилось прилагать особых усилий, они сами исчезали. Но сейчас он испытывал явные затруднения. Он не мог объяснить происходящего, но что-то между ними изменилось.

Он знал, что нужно отбросить глупые, неизвестно откуда взявшиеся фантазии и сосредоточиться на главном. Мисс Дав больше не его секретарь, но они намереваются делать весьма прибыльное дельце, и он не хочет все испортить. Гарри сделал глубокий вдох и показал на стремянку у нее за спиной:

– Если вы подвинетесь, я попробую решить ваше затруднение.

Она посмотрела ему в глаза.

– Хм-м?.. Что?

Вместо того чтобы повторяться, он взял ее за плечи и отодвинул в сторонку, потом забрался на лестницу и освободил кольцо из кронштейна. Когда Гарри спустился, Эмма по-прежнему стояла насупившись, и он решил, что не помешает немного разрядить обстановку.

– Черт побери? – поддел он, заглянув Эмме в лицо.

– Простите?

– Черт побери. Это ваше выражение.

Она фыркнула и еще больше помрачнела. Поправила манжеты блузки, словно разгневанная гувернантка.

– Не говорите глупостей. Я таких слов не употребляю.

– Употребляете. Я сам слышал. – Он покачал головой и поцокал языком. – Такие речевые обороты из уст самой рьяной защитницы добропорядочности в Лондоне Что скажут люди?

– Я не знала, что вы здесь!

– Значит, вы чертыхаетесь только в полном одиночестве?

– Я не чертыхаюсь. – Абсурдное заявление заставило его улыбнуться. – Я чертыхаюсь! – добавила она. – Обычно.

– Я сохраню вашу тайну, – подмигнул он ей. – Никому не скажу, что вы ругаетесь, как матрос.

– Это все штора, она застряла, а я не могла дотянуться и очень разозлилась, и тогда… тогда… О Боже! – Эмма приложила пальчики ко лбу, вид у нее стал несчастнее некуда. – Как нехорошо, – вздохнула она. – Очень нехорошо.

Гарри представить себе не мог, насколько надо быть внутренне скованным человеком, чтобы корить себя за любое случайно сорвавшееся с уст слово.

– Довольно, мисс Дав. Вы слишком серьезны, знаете ли, а иногда неплохо просто посмеяться. Я мог бы пошутить. Хотя нет, это не поможет, – добавил он с усмешкой. – Мои шутки не смешны. По крайней мере мне так сказали.

Она скосила на него глаза, но уголки ее губ многообещающе дрогнули. Гарри воспрянул духом и решился продолжить.

– Нe поделитесь со мной какой-нибудь шуткой? – Он наклонился к ней, придавая беседе доверительности. – Непристойные знаете?

Эмма отвела взгляд, пряча улыбку, и, только справившись с собой, вновь посмотрела на него.

– Если вы уже нашутились на сегодня, может, скажете зачем пришли? – поинтересовалась она своим обычным деловым тоном.

– Я прочитал вашу работу и хотел обсудить ее с вами.

– О… – Она переступила с ноги на ногу, ощущая неловкость. – Я полагала, встреча назначена на среду. В вашей конторе.

– Так и есть, но любопытство совсем меня замучило, и я не смог ждать.

– Любопытство?

– Да. Я должен знать, почему за обедом юным леди дозволяется вкушать только куриные крылышки?

– На приеме, – поправила она его.

– А, это все объясняет! – Он изобразил понимание – Теперь мне все ясно.

Она прикусила губу, явно мучаясь сомнениями.

– Вы снова меня дразните?

– Что вы, нет, уверяю вас. Я всю голову сломал, пытаясь докопаться до истоков этого обычая, но отчаялся и бросил неблагодарное занятие.

– Вы приехали сюда через весь город, чтобы я растолковала вам, почему юные леди едят куриные крылышки?

– И еще потому, что доработки, которые я собираюсь нам предложить, довольно значительны и займут немало времени. Не то чтобы я хотел порвать вас на ленточки, – поспешно добавил он, увидев, как неуверенность на ее личике перерастает в тревогу. – Но подумал, что лишнее время вам не помешает.

– Понятно. – Она заглянула ему за спину, подошла к двери и закрыла ее, напомнив Гарри о суровой хозяйке.

– Никто не заметил, как я поднимался, – ответил он на нёзаданный вопрос.

– Отлично. – Эмма привалилась спиной к двери. – Этот дом сдается исключительно для женщин. Вам здесь быть не положено. – Из ее груди вырвался смешок. – Люди бывают такими глупыми. И особенно дамы. Они постоянно перешептываются, сплетничают и сочиняют бог весть что. Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел вас и подумал… что вы и я… что мы… – Она оттолкнулась от двери и подняла подбородок. Их взгляды встретились. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, будто я развлекаю мужчину в своих апартаментах. Я не такая.

Гарри предпочел бы, чтобы она была именно такой, но посчитал за лучшее оставить эти мысли при себе.

– Для вас так важно, что подумают люди?

– Конечно, важно. – Эмма недоверчиво посмотрела на него. – А для вас нет?

– Нет. С чего бы вдруг? Я даже больше скажу, зачем вам волноваться об этом? Вы же сами только что сказали, что люди глупы, сочиняют неизвестно что и сплетничают ни о чем. Так зачем тратить драгоценное время, заботясь об их мнении?

– Потому что… ну… потому что… это важно, вот и все. Они могут подумать, что у нас… любовь!

На ее личике отразился неподдельный ужас, и у Гарри не хватило духу сказать ей, что десятки людей в Лондоне давно соединили в своем воображении виконта Марлоу и его секретаршу.

– Если подобные слухи дойдут до вашей хозяйки, она выгонит вас?

Мисс Дав подумала минуточку.

– Нет, но мне предстоит вынести длинный разговор по душам.

– Она слишком интересуется вашими делами.

– Миссис Моррис суетлива и излишне заботлива, но она подруга моей тети и знает меня долгие годы. Я ценю ее мнение.

– Если она знает вас долгие годы, то уже давно должна была убедиться в вашей добропорядочности. В противном случае худшее, что может случиться, – вы прервете дружбу с человеком, который никогда не был вам настоящим другом. И найдете себе новую квартиру.

– Это само по себе плохо, – хмыкнула она. – Вы хоть представляете, как трудно снять в Лондоне приличное и недорогое жилье?

– Мы с вами заработаем столько, что вам не надо будет тревожиться об этом.

Она склонила голову и задумчиво посмотрела на него:

– А что, если мы не заработаем денег?

Гарри со смехом отмахнулся от ее тревог: