Безмятежное море - Джульетта Армстронг

В дороге Пол и Диана почти не разговаривали друг с другом и сделали всего одну остановку, чтобы перекусить теми сандвичами, которые заботливо приготовила Эмма.

— Не хотите размяться? — предложил Пол. — На том лугу, что мы проехали, я видел несколько красивых ирисов.

Немного поколебавшись, Диана вышла из машины, и Пол последовал ее примеру. Осмотревшись, он осторожно двинулся вдоль кромки луга и сорвал для Дианы несколько прекрасных цветов.

— Это, конечно, не оранжерейный букет, — извинился он с мягкой улыбкой, — но все равно лучше, чем ничего. Моя сестра говорит, что цветы — это лучший подарок, чтобы утешить и ободрить. Хотя, боюсь, она имела в виду не полевые ирисы.

Однако девушка приняла букет с истинным удовольствием.

— Полевые мне нравятся гораздо больше. Я называю их дикими гладиолусами. Наверное, это предки наших английских цветов.

— По-моему, вам сейчас нужен не утешительный приз, а хороший отдых, — заявил вдруг Пол, внимательно глядя на Диану. — Почему бы вам не взять завтра выходной и не поваляться в постели? Я позвоню Георгиосу и объясню, что слишком утомил вас работой.

Но Диана отказалась, заявив, что для отдыха ей вполне достаточно пораньше лечь спать. Но она умолчала, что в ее нынешнем беспокойном состоянии души последнее, чего она хотела бы, — это избыток свободного времени для горьких мыслей.

Войдя в пансион, она сразу же наткнулась на Йоланду, пребывающую в прекрасном расположении духа.

— Как хорошо, что ты вернулась, Диана! — радостно воскликнула итальянка, сияя как начищенная монета, и вдруг ее взгляд остановился на ирисах. — Где ты их нарвала?

— Пол набрал их для меня на лугу, где мы сделали привал, — ответила Диана и сразу же немного враждебно подумала: «Хорошо, что это был Пол. Если бы меня привез Михаил, она бы сейчас не улыбалась».

Йоланда в эту минуту тоже вспомнила о Михаиле.

— Михаил пригласил меня на праздник, — сообщила она, и ее черные миндалевидные глаза оживленно заблестели. — Мы сначала где-нибудь поужинаем, а потом пойдем в ночной клуб. Они с Георгиосом наградили меня премией за хорошую работу, а я сбегала в магазин и купила новое платье ради такого случая. Сейчас принесу его, чтобы ты оценила. Если хочешь, конечно. — Затем она добавила умоляющим тоном: — Михаил надеемся, что ты согласишься пропустить разок урок греческого. Он думает, что ты и так сегодня слишком устала.

— Он прав, Йоланда. — Диана вымученно улыбнулась. — И как только я увижу твою обновку, то сразу же упаду в кровать. Надеюсь, мои сны не будут омрачены завистью.

— Но ты ведь не ревнуешь, мы идем вдвоем с Михаилом, — запинаясь, выпалила итальянка и как-то странно посмотрела на Диану. — Ты… ты же видишь его гораздо чаще, чем я!

— Боже мой! Конечно нет! — устало воскликнула Диана. — Ты можешь идти с кем хочешь, с тем, кто тебе нравится. Я просто неудачно пошутила. Ладно, я пошла к себе.

Лицо Йоланды мгновенно прояснилось.

— Я сейчас принесу платье! — воскликнула она и умчалась.

Через несколько минут Йоланда вошла в комнату Дианы, держа в руках нечто шифоновое в оранжевых тонах.

— Просто очаровательно, — заверила ее Диана. — А как насчет обуви и сумочки?

— У меня есть золотистые туфли. К ним была и сумочка, но она так вытерлась, что я ее недавно выбросила.

— У меня есть одна подходящая, можешь ее позаимствовать, если хочешь. — Диана, лежа на кровати, указала рукой на один из ящичков шкафа. — Мне подарила ее тетя, когда я гостила у них. Сумочка завернута в оберточную бумагу, я еще ни разу ею не пользовалась.

Итальянка метнулась к ящику и сразу же нашла сверток.

— Я вижу, ты все еще хранишь эти пилюли от бессонницы, — беспечно заметила она.

— Совсем про них забыла! Надо было отдать их Тео, мне они совершенно не нужны. Ну, что ты думаешь о сумке?

Йоланда уже успела снять бумагу и теперь восхищенно рассматривала сумочку.

— Ой, какая красивая! Спасибо, что предложила ее мне. Обещаю, что буду обращаться с ней очень аккуратно.

Йоланда подбежала к Диане и благодарно поцеловала ее, затем, мурлыкая себе под нос веселую мелодию, вышла из комнаты. Диана узнала незатейливую неаполитанскую песенку о любви, которую однажды слышала от своих четырнадцатилетних учеников.