Два дня в Венеции - Агата Мур

Боже… Она была не в силах произнести ни одного слова, когда Грегорио взял ее на руки и понес в душ.

«Катастрофа!» – шептал ее внутренний голос, пока они намыливали друг друга. Умопомрачительный секс! – добавила она про себя немного погодя.

Через полчаса Паула и Грегорио все же вышли из отеля и медленно направились к ресторану, наслаждаясь долгожданной прохладой, разлитой в ночном воздухе. Наверное, было бы удобнее посетить один из них в отеле, чтобы не выходить на улицу и не тратить время на поиски. Но им захотелось немного пройтись.

Они вошли в зал элитного ресторана «Гран Сан-Бернардо», и метрдотель тут же провел их к свободному столику.

Вино, еда – все оказалось здесь безупречным и, несомненно, могло вызвать неподдельный восторг истинного гурмана. Особенно был хорош густой овощной суп на мясном бульоне. И Паула, заказывая десерт и кофе, попросила официанта передать благодарность шеф-повару.

Грегорио сидел, откинувшись на спинку стула. Он похож на грациозную черную пантеру, подумала Паула про себя, откровенно любуясь им и вспоминая силу горячего тела, скрытую под белоснежной рубашкой и великолепным костюмом.

Он знал, о чем сейчас думает эта раскрасневшаяся женщина с сияющими глазами, сидевшая напротив него! Это было видно по ответному блеску в его томном праздном взгляде, по смягчившемуся изгибу рта.

– Паула? Паула Карлани? – Голос был знакомым и лицо тоже.

– Винсенто? – произнесла Паула недоверчиво. Но потом легкий радостный смех сорвался с ее губ, когда она подставила свои щеки, чтобы принять его приветственный поцелуй. Глаза у обоих ярко сверкали.

– Мне просто не верится!

– Это мне не верится, что ты снова в Милане, радость моя! – Он перевел взгляд на Грегорио. – Ты не хочешь представить нас друг другу?

– Ну, конечно же! Винсенто Рокос… Грегорио Манфреди…

–..Ее муж, – не совсем корректно уточнил Грегорио, намеренно заявляя о своих правах.

Паула уловила в его тоне некоторое предостережение и слегка удивилась.

– Винсенто мой очень давний друг, – объяснила она. – Пожалуйста, ты обязательно должен к нам присоединиться. Мы как раз собирались заказать еще кофе.

– Дорогая, ты уверена, что я не помешаю. Мне бы не хотелось нарушать ваше уединение. – Он с некоторой осторожностью взглянул на мужчину, который в столь решительной форме расставил точки над «i», после чего любому здравый смысл подсказал бы, что лучше его не раздражать.

Однако Манфреди сам указал на свободный стул.

– Пожалуйста.

– Я с удовольствием послушаю историю о том, как ты умудрился поймать в свои сети это очаровательное существо, Грегорио.

– Все очень просто. Я сделал ей предложение, от которого она не сумела отказаться.

– Понятно.

– Надеюсь, это так и есть, мой друг, – невозмутимо проговорил Грегорио и поднял руку, подзывая официанта.

– Кажется, прошло сто лет со времени нашей последней встречи, – продолжал Винсенто. – Хотя, – он пожал плечами, – не так уж и много времени утекло. – Его рот тронула добрая озорная улыбка. – Сейчас ты стала еще красивее.

Паула расхохоталась.

– А ты стал еще большим льстецом, да?

– О! Ты слишком хорошо меня знаешь.

– Винсенто учился по классу живописи в школе художеств, – уточнила Паула, чувствуя настороженный взгляд мужа. – Мы встретились и познакомились, когда бродили по залу монастыря Санта-Мария де ла Грация, любуясь «Тайной вечерей» Леонардо. Он тогда готовился взорвать мир своими картинами.

– И удалось? – спросил Грегорио с обманчивым участием.

– Ну… не весь мир, конечно. Только его маленькую частичку.

– Насколько маленькую, Винсенто? – поинтересовалась Паула. – Ты всегда был невероятно скромным.

– Мои работы висят в некоторых галереях. Официант опустил на стол поднос с заказом. Паула добавила в чашку сливки и сахар, а мужчины предпочли пить двойной черный кофе.

– Как долго вы здесь пробудете?

– Всего несколько дней, – ответил Грегорио, и от него не скрылось разочарование, отразившееся на лице их собеседника.

– Расскажи скорее что-нибудь о себе, – попросила Паула, закончив размешивать сахар. – Ты женат?

– Скажу коротко, я так и не решился. – И он выразительно пожал плечами. – Сейчас все свое время посвящаю работе.

– Мне искренне жаль, – ответила Паула.

– Да, я верю, что так и есть.

Он допил кофе, встал и, вытащив из кармана купюру, положил на стол. Грегорио отодвинул ее, но тот не забрал деньги обратно.

– Извинишь меня? – Он поцеловал ее в щеку. – До скорого, радость моя! – И повернулся к ее мужу. – Грегорио!

Откланявшись, Винсенто вышел из зала ресторана.

Через окно Паула видела, как ее друг, чуть ссутулившись, шел по тротуару и вскоре затерялся среди теней ночной улицы. Она взяла чашку и отпила глоток.

– Нет, он не был моим любовником, – с вызовом тихо проговорила она, заметив сузившийся потемневший взгляд Грегорио.

Тот не стал притворяться, что не понял, о чем идет речь.

– Ты любила его?

– Этот человек был со мной рядом, когда я в этом нуждалась, – негромко ответила она. – После того как рассталась с человеком, которого, как мне казалось, любила. Но мой возлюбленный больше интересовался наследством Карлани, чем мной. – Ее глаза были чисты, лишь слегка увлажнились от болезненных воспоминаний. – Винсенто поддержал меня, помог собрать разбитое на мелкие кусочки сердце, став преданным другом.

И влюбился в тебя! – добавил про себя Грегорио, подавляя желание узнать, догадывалась ли Паула о чувствах художника.

– Кажется, я недооценил его.

– У тебя не будет возможности это исправить.

– Разве ты не собираешься встретиться с ним?

– Это будет нечестно, – просто ответила Паула Грегорио подозвал официанта и расплатился по счету.

– Пойдем.

Они долго гуляли, часто останавливаясь и рассматривая витрины магазинов. В центре города ночь была почти такой же оживленной, как и день. Люди сидели в многочисленных кафе, из-за дверей которых в воздухе разносился аромат еды и крепкого кофе.

Здесь у Паулы появилось чувство сродненности, возникла некая магнитная вибрация, которая не ощущалась ею ни в одном из других городов мира. Возможно, она теперь просто смотрела на все другими глазами, и от этого рождались новые чувства.

Было очень поздно, когда они вернулись в отель. Грегорио подошел к столу и открыл кейс, собравшись работать.