Он, она и собака - Джейн Мэй

Когда мы шли по коридору, из-за одной двери яростно залаяла Хлоя. То, что Боб шел на цыпочках, не притупило ее внимания.

Песок начинался недалеко от дома, пляж был совершенно пуст. Боб спустил меня с поводка, и мы понеслись галопом вдоль берега.

Накануне океан пах не так сильно. А теперь у самой воды были набросаны разные штуки, каких прежде я никогда не видел. Видимо, их вынесло волнами. Все они остро пахли, и я постоянно останавливался, чтобы их пометить.

Я как раз собрался помочиться на кусок рыбы, когда заметил старика, торопливо направляющегося к нам.

– Простите! – крикнул он, чтобы привлечь наше внимание.

Вид у него был недовольный.

Я бросился на незнакомца, но был пойман Бобом за шкирку.

– Вы что, не видели знаков на берегу? – возмущенно воскликнул старик, взмахнув руками.

– Знаков?

– Береговая линия находится под охраной. Здесь водятся поющие ржанки.

– Кто-кто?

Да, мне тоже стало любопытно.

– Проклятые туристы, – проворчал мужчина себе под нос. – Ничего не знают, знаков не видят… Ржанка – это такая птица, которая селится у воды на береговой линии. А собаки вроде вашей писают на песок, носятся кругами, лают. Ржанок пугает такое поведение.

– Мне очень жаль, сэр. Этой мой личный недосмотр.

– В общем, если я еще раз увижу, что вы спустили пса с поводка, придется позвонить в Бюро по надзору за дикими животными.

Насколько я знал, меня к диким животным не относили. И все равно нашелся какой-то человек, который решил осуществлять за мной надзор.

Когда мы появились на кухне, блондинка сидела за столом и пила кофе. Хлоя устроилась на ее коленях.

– Доброе утро, – пропела Валери.

Лично для меня утро сразу перестало быть добрым.

– Доброе утро.

– Не знала, что вы так рано встаете, мальчики.

– Обычно мы предпочитаем поспать. Неужели этот птичий гомон тебя не беспокоит?

– Я давно к нему привыкла.

– Кстати, мы сегодня наткнулись на какого-то местного старика.

– В черных носках, белых теннисных шортах и очках с толстыми стеклами? Он, случайно, не орал, что вы потревожите местных ржанок?

Боб кивнул.

– Элсуэрт Браун Третий. Тот еще чудак. Самый эксцентричный в роду и самый богатый. Не обращай внимания, он всегда орет, вне зависимости бегает собака по пляжу или сидит дома. Думаю, он просто мается от безделья.

– Да, он задал нам взбучку. Но может, он прав? Может, ржанки действительно нуждаются в защите? Как-то Джейн нанялась волонтером в Общество защиты живот…

– Прошу меня извинить, – прервала Валери, – но мне не хотелось бы слышать о том, чем занималась или не занималась твоя бывшая подружка.

Мы провели день у бассейна. Оказалось, что бассейн – это такая большая ванна, не более того, только вода в нем холоднее. Терпеть не могу ванны, и бассейны в том числе.

Валери лежала в плетеном шезлонге и читала книгу. На ней был очень узкий купальник, и мне было любопытно, когда из него выскочат сиськи. Хлоя лежала под шезлонгом и грызла очередную кость.

Боб сидел за деревянным столом и читал газету. Я сидел под его стулом и жмурился от яркого солнечного света.

Кроме треска цикад и гомона птиц не было слышно ни звука. Разве что иногда пролетал самолет и шуршали страницы газеты.

Я лег и начал задремывать, когда Боб вдруг встал с намерением искупаться. Я поплелся за ним к бортику бассейна. Хозяин погрузил в воду одну ногу, поводил ею из стороны в сторону.

– Не холодная? – спросила Валери.

– Нет. Прохладная. Самое то!

И сразу за этим, без предупреждения, Боб нырнул в воду, изрядно меня окатив. Не желая упускать счастливую возможность, я подбежал к шезлонгу блондинки и хорошенько отряхнулся. Она взвизгнула и закрылась руками. Думаю, ей не понравился мой сюрприз. Вот и хорошо!

Меж тем Боб вынырнул и принялся плавать туда-сюда, рассекая воду гребками. Доплыв до бортика, он нырял (заставляя меня изрядно нервничать), разворачивался и плыл в обратную сторону. Это повторялось довольно долго, и я успел снова заскучать. Наверное, в роду Боба были черные ньюфаундленды. Я еще сильнее зауважал парня.

А потом настал черед судьбоносного вопроса:

– Окунешься, Майлс?

Нет уж, дудки!

Разумеется, Боб чихал на мое мнение. Он затащил меня в воду силком. Я прижался к его груди всем телом и затрясся.

– Не так уж и страшно, да? О, подлый, подлый хозяин!

Оторвав меня от себя (я успел ободрать ему кожу когтями), Боб сделал шаг назад, предлагая мне справляться с ситуацией в одиночку.

Что я и сделал: взял и пошел камнем ко дну.

И вдруг, словно по волшебству, мои передние и задние лапы заходили ходуном, подгребая под себя воду, как лапы собаки-водолаза. Я пробкой вынырнул на поверхность и поплыл к хозяину. Он был впечатлен.

Вот так я научился плавать по-собачьи.

Боб и Валери решили устроить пикник с грилем. Как я понял, для воплощения этого плана в жизнь им требовалось сходить за продуктами. Я всегда любил ходить за продуктами, поэтому идею одобрил.

В результате мы устроились у огня, на плетеном столике были разложены булки и сосиски.

– Хочешь, сделаю тебе свою фирменную «горячую собаку»? – спросила Валери, кровожадно сжав в руке острую длинную вилку с двумя зубцами. – Только ее надо зажарить до хруста.

Боже, до чего я испугался! Аж язык проглотил! Никак не мог сообразить, отбиваться ли мне в случае нападения или сразу бежать без оглядки. К тому же мне было неясно, с чего блондинка вдруг затаила на меня такое зло. Не за то ведь, что я тяпнул Хлою за бедро? Но ведь эта нахалка залезла в мою миску!

Боб взял бутылку пива.

– Да, давненько я не ел «горячих собак», – усмехнулся он, подмигивая мне.

Кошмар, эти двое в сговоре!

Или я неверно понял хозяина?

Но что здесь можно не понять? Он говорил о «горячей собаке», ведь так? Неужели человек, который – как я думал раньше – меня любит, просто-напросто меня поджарит?

Тут Валери сдернула вилкой с горячей решетки длинную сосиску и ловко положила ее между половинками разрезанной булки.

– Одна «горячая собака» для мужчины в гавайской рубашке, – объявила она.

Век живи – век учись. Особенно это касается собак.

Я услышал в коридоре знакомые шаги. Очень знакомые шаги. Да и запах был знакомым.