Дочь мадам Бовари - Наталия Миронина

– А вы получили вид на жительство?

– Кто? Я? – Парень рассмеялся. – Я давно гражданин Великобритании.

Берте очень хотелось узнать, как же это ему удалось, но собеседник вдруг воскликнул:

– Вот и ваша рыба!

Официант поставил перед Бертой огромную тарелку с кусочками рыбы, обжаренной в масле, и горой картошки фри, а также маленькую плошечку с соусом.

– Вкусно! – Берта аккуратно обмакнула рыбу в соус.

– А еще вкусней с солодовым уксусом, но эта еда уже скорее ирландская.

Берта уплетала картошку с рыбой и удивлялась той простоте, с которой ее новый знакомый относился к обстоятельствам своей жизни.

– Я приехал сюда один. Денег было мало, шансов поступить немного. Повезло только с поступлением. В художественную школу зачислили почти сразу, да еще и денег дали…

– Вот-вот, у меня такая же история. Написала работу, отправила, и вот, приняли в колледж. – Берта, к своему удивлению, была рада похвастаться.

– Хорошо пишете?

– Не знаю, когда на английском, вроде всем нравится, а на русском так серьезно еще не пробовала. Скажите, Егор, здесь вообще тяжело жить?

– Это смотря в каком смысле. Если вы любительница совать нос в чужие дела, не убираете за своим псом и не любите жирную пищу – вам будет очень трудно. А так – так здесь очень легко. Удивительное место это – Англия, какой-то край непуганых дураков.

– Это как?

Егор-Джордж закончил есть, потянулся, сделал знак официанту и произнес:

– Вы сегодня свободны?

– Да, только поздно ночью уезжаю с автовокзала в Бат.

– Поздно – это как?

– В половине двенадцатого.

– Времени – вагон, если вы насытились – вставайте, я вас научу жить в Лондоне.

– А куда мы идем? – Берта хотела неторопливо пройтись по Тоттенхем-Корт-Роуд, но Егор широким быстрым шагом двигался в сторону метро – яркий значок которого виднелся в конце улицы.

Когда они вышли из метро на другом конце Лондона, Берта поняла, что она уже здесь была. Вчера, в Канцелярии колледжа. Только сейчас они с Егором пошли в сторону зеленого массива, который располагался справа от метро.

– Я здесь была. Вчера, документы получала.

– Этот район называется Хайгейт.

– А я знаю, и историю этого места знаю, – Берта покрутила головой и насторожилась – они подходили к огромному особняку, фасад которого выходил на небольшую лужайку. Лужайка была без цветов, но ухоженная. Огромные двери были раскрыты. Около самого здания не было ни души.

– Вот мы, собственно, пришли. Проходи, – пригласил Егор, и они вошли в чугунную калитку.

Дорожка без бордюра бежала вдоль круглой клумбы, в центре которой стояла большая каменная ваза.

– Это фонтан? – Берта указала на нее пальцем.

– Нет, это элемент садового декора, а в дни больших торжеств чья-нибудь кровать, – пошутил Егор.

– А что это за дом?

– Я здесь живу. – Егор по-хозяйски прошел в открытую дверь, отодвинул в сторону скейтборд, убрал с дороги два больших рюкзака и бросил свою сумку на каменную скамью, которая украшала темный холл. Берта была потрясена – такие особняки она видела только в кино и на картинках. Получалось, этот парень с грязными пальцами, в безумного фасона штанах, этот художник живет в огромном доме, наверное, стоимостью миллион фунтов, а то и больше.

– Какой красивый дом! – Берта успела разглядеть фасад и теперь с удивлением разглядывала внутреннее убранство – все было так, как описывали в книжках и снимали в кино: высокие резные потолки, дубовые панели, скульптура на широкой темной лестнице. Берта увидела анфиладу комнат, ковры на полу, мебель, которая частична была в чехлах.

– Твой папа – английский лорд?

– Нет, мой папа о моем рождении долгое время даже не подозревал, – отрезал Егор, и Берта поняла, что на личные темы разговаривать он не любит. – Дом большой, за порядком смотрит только одна дама, да пара рабочих, поэтому я живу практически в двух-трех комнатах. Да еще в кухне. Она настоящая, с большой старой плитой. Пойдем выпьем чего-нибудь.

Они прошли холл, миновали две гостиные и спустились по лестнице в цокольный этаж. Там, в конце длинного, окрашенного в приятный бежевый цвет коридора, находилось просторное помещение с огромным столом посередине, со старым очагом и окнами под потолком. На столе, стоявшем сбоку, горой были выложены продукты – яркие коробки с выпечкой, крупы, банки с майонезом, сок, минеральная вода. Довершали этот натюрморт гора апельсинов и яблок и маленькая коробка с зеленым виноградом.

– Вот, это кухня. Конечно, холодильник современный, как и плита, на которой готовят, и прочие прибамбасы. – Егор покосился на Берту: – Мое любимое словечко с детства.

– Понятно, а по магазинам сам ходишь? – Берта кивнула на заваленный продуктами стол. Ей стало ужасно интересно, как живет этот странный молодой человек, обладатель такого дорогого особняка.

– Сам, уже привык, надоело объяснять, что любишь, а что не любишь. Что ты будешь пить? Воду, кока-колу, или сделаем настоящий английский чай.

– Пожалуй, чай. – Берта была рада задержаться в таком месте подольше, но на всякий случай поинтересовалась: – А ты никуда не торопишься?

– А куда мне торопиться, я уже дома. Дел никаких нет, вот только вечером поработаю, надо несколько эскизов сделать. Заказ один наклевывается.

Егор вскипятил воду, ополоснул заварочный маленький чайничек, насыпал туда четыре ложки пахучего черного чая и залил его кипятком. Берта тем временем достала с полки чашки с блюдцами, в выдвижном ящичке нашла чайные ложки.

– Ты еще не пробовала сконы?

– А что это?

– Это такие булочки, они круглые, небольшие, их разрезают пополам, смазывают клубничным джемом и взбитыми сливками. Это тоже, между прочим, символ Англии.

– Нет, я не ела. Я вообще за последние двое суток мало ела и мало спала. И мне еще предстоит ехать в Бат. Вот в автобусе и буду спать.

– Так, ладно, вот твой чай, – Егор подал ей чашку с блюдцем. Чай был черно-красным, запах у него был немного смолистым.

– Вкусный и пахнет чем-то необычным.

– Это «Постис», чай с цветами граната. Высушенные, они дают такой запах. А вкус – это вкус обычного хорошего черного чая.

Егор разложил булочки на тарелке, поставил на стол джем и баллончик с уже готовыми взбитыми сливками:

– Вот, разрезаешь булочки, сконы, вдоль, – свои слова Егор сопровождал действиями, – мажешь джемом, а потом выдавливаешь сливки. Впрочем, сама понимаешь, сливки должны быть не из баллончика.

Сливки из баллончика выходили тонкой, гофрированной струйкой.