Вкус греха - Мэгги Кокс

– Джин, я совершенно не готова идти на такой риск. В любом случае сейчас мне не нужны отношения. Я должна сосредоточиться на том, чтобы найти себе работу, а ты…

Возможно, он был возбужден и раздосадован, это не отменяло того, что Юджин действительно хотел узнать, что она собиралась сказать.

– Ну же, – пробормотал он, вопросительно изогнув бровь. – Что же мне нужно делать, Роуз?

– Забудь. Что я могу знать? Мы действительно живем в разных измерениях.

– Но у тебя явно есть что-то на уме. Поделись.

Роуз поняла, что собственноручно загнала себя в ловушку.

– Хорошо, но не обещаю, что тебе понравится то, что ты услышишь. У наших отношений, какими бы они ни были, нет будущего. Твой стиль жизни для меня абсолютно незнаком, и тебе было бы неплохо иногда спускаться с небес на землю.

Джин отчетливо понял, что ему не понравится то, что он услышит далее, но не стал ее перебивать:

– Продолжай.

– За тобой закрепилась репутация человека, который получает все, чего ни пожелает. Я почувствовала это, когда увидела тебя впервые. Вокруг тебя было столько красоты, но ты едва ли замечал это. Желание обладать недвижимостью – вот и все, что тебя интересовало. Но позволь спросить: неужели тебе так нужна была эта недвижимость? Мне кажется, ты даже не следишь за тем, сколько ты приобрел за прошедший год, потому что просто ставишь галочку и идешь дальше. Представляю, как трудно близким любить тебя, потому что едва ли ты можешь отвечать на их нужды – слишком недоволен тем, что имеешь. Ты сам признался, что уже несколько месяцев не видел родителей, я понимаю, что от этого тебе больно. Думаю, что тебе стоит наладить отношения с родителями прежде, чем заводить свои собственные. Если совсем честно – мне жаль тебя, потому что ты позволил материальным вещам закрыть тебе глаза на то, что действительно стоит внимания.

Еще никогда в жизни Юджин так не терялся. Слова Роуз не просто взволновали его, он был потрясен. Он чувствовал себя беспомощным насекомым, которого медленно прожигал солнечный луч от лупы. Ему было по-настоящему больно, а еще он испытывал ярость…

Справившись с агрессией, он решил возразить:

– Что ты подразумеваешь, когда советуешь «спускаться с небес на землю»? По-твоему, я был рожден с серебряной ложкой во рту? Тебе кажется, что мне незнаком упорный труд? Мои родители – иммигранты. Когда они приехали в Лондон, то начали жизнь с нуля и довольно долго боролись с нищетой. Они работали в забегаловках и ресторанах, а затем смогли открыть свое собственное дело, без чьей-то помощи. Когда я достаточно подрос, чтобы поднять стопку тарелок, то стал помогать им, обучался кулинарии. Это открыло мне новый мир. Когда я понял, что у меня есть талант, я решил во что бы то ни стало стать успешным. Всю свою сознательную жизнь я стремился воплотить свои мечты в реальность, и именно поэтому ни я, ни мои родители больше никогда не будут ни в чем нуждаться. Ты действительно считаешь, что я должен извиниться за это? Черта с два!

Лицо Роуз оставалось невозмутимым.

– То, что ты реализовал все свои мечты – похвально. И, безусловно, я не жду того, чтобы ты извинялся передо мной за что-либо. Уверена, родители тобой гордятся. Единственное, что я хочу узнать, – ты когда-нибудь ценил те вещи, которые не нужно было покупать?

– Например? Мой опыт свидетельствует обратное – все чего-то стоит. К счастью, я довольно рано усвоил правила этой игры.

– Любовь? Отношения? Это тоже можно купить?

Он оскалился:

– Любовь для дураков. Ее слишком легко утратить. Мне нравится, когда от всего можно застраховаться.

На ее лице отразилось мучение, Джин почувствовал, что совсем скоро пожалеет о своих циничных словах.

– То есть ты никогда не станешь искренне любить кого-то?

– Позволь-ка мне задать тебе вопрос. Роуз, твоя мать красивая женщина? Уверен, что это так. Когда твой отчим увидел ее, то решил, что она станет очередным прекрасным вложением, а твоя мать рассудила, что он сможет лучше позаботиться о ней, чем твой не столь богатый отец. Любви там не было. Наверняка ты презираешь своего отчима, но, в конце концов, они оба получили желаемое.

Роуз почувствовала, что больше не может слушать его. Она взяла сумку.

– Я не презираю его. Мне лишь ненавистно то, что он использовал свой вес и богатство для того, чтобы разрушить брак моих родителей. Да, я прекрасно понимаю, что в данном случае виноваты оба. Тем не менее я никогда не смогу восхищаться человеком, который не использует свои деньги или влияние во благо.

Она прижала сумку к груди и теперь держала ее как щит.

– Все это не важно. Ты не знаешь мою семью, едва ли знаешь меня…

Поднявшись вслед за ней, Джин угрюмо скрестил руки на груди.

– Нет, мне кажется, я начинаю по-настоящему узнавать тебя. Из-за того, что в прошлом тебе причинили боль, ты сознательно отказываешься верить в какие-либо благие намерения со стороны других людей всю оставшуюся жизнь.

Ее губы, накрашенные красной помадой, предательски задрожали. Казалось, еще минута, и она расплачется. Джину страшно хотелось обнять ее, успокоить, но он запретил себе это делать.

Ее слова сделали ему больно. Ее предположение о том, что его погоня за деньгами разведет его с людьми, которые любили его… Это ранило так сильно, потому что это было правдой.

Это также заставило его вновь и вновь думать о том, как неправильно он поступал со своими родителями.

– Пожалуй, мне не стоит оставаться на обед, – пробормотала Роуз.

– Почему? Ты никогда не казалась мне трусихой.

Подняв голову, женщина бросила на него выразительный взгляд:

– Я боюсь. И мне кажется, что это не к месту.

– В самом деле?

– Да, и прежде чем я уйду…

Роуз достала из сумки прямоугольный футляр и бесшумно опустила его на белоснежную скатерть, на которой плавали блики от пламени свечи.

– Знаю, что ты делал это с добрым умыслом, но я не могу принять этот подарок.

Затем, окинув его влажными глазами, она развернулась и ушла…

Когда у Роуз наконец-то получилось вырваться из магазина, чтобы навестить Филиппа, она все равно опаздывала. Время посещения заканчивалось через каких-то полчаса. Когда она подошла к кровати, то увидела, что он внимательно просматривал каталог антиквариата. Это означало, что он чувствовал себя гораздо лучше, но у нее не выходило порадоваться. Ее сердце все еще болело после их с Джином расставания в ресторане.

Она раскрыла ему несколько неприятных истин, и он, должно быть, был высечен из камня, если не почувствовал себя плохо. Она не хотела быть жестокой. Но Роуз также не могла позволить ему сбить себя с толку, заставить его поверить, что была готова пополнить его список любовниц. Ее чувства к Джину были слишком глубокими.