Огненная чародейка - Оливия Гейтс

Его взгляд снова померк.

– Это тебя пугает?

Подойдя, Роксана крепко его обняла:

– Уже нет. Я доверяю тебе, Хайдар. Мне потребовалось время, чтобы научиться верить тебе, потому что ты такой противоречивый… Ты почти лишил меня возможности узнать, каков ты на самом деле. Ты сокрушил меня. С тобой я не могу быть рациональной, как бы ни пыталась. – Она подняла на него глаза, в которых отражалась искренняя любовь. – Ты был таким закрытым… И я подумала: у тебя совсем нет чувств. Ты был таким самоуверенным… И я решила: ты никогда и ни в чем не сомневаешься, у тебя нет слабостей. В остальном ты казался мне образцом бесчеловечности, хладнокровным и неэмоциональным. Но самое главное, ты был таким… ненасытным. Мне показалось: ты не захочешь довольствоваться одной женщиной. Черт, я думала, ты и не станешь этого делать!

Он насторожился:

– Мне не свойственны измены, не говоря уже о распущенности.

Ее губы подрагивали в улыбке, а сердце переполнялось радостью.

– Теперь я это вижу. Наконец мне удалось узнать, какой ты на самом деле. Я считала тебя одержимым властью и контролем надо всем, но ты просто не любишь, когда тобой повелевают. Поэтому тебе и приходится все контролировать. Ты бескомпромиссный, но можешь быть гибким, когда необходимо. Ты казался мне жестоким, готовым пройти по трупам – ради достижения своей цели. Но либо ты перестал быть таковым, либо никогда не воевал с теми, кто этого не заслуживал. Ты с пугающей серьезностью относишься к работе, но, оказывается, умеешь веселиться и веселить. И ты, как все мы, скрываешь неуверенность за непроницаемым выражением лица. Но самое главное, ты не только суровый прагматик, но и потрясающий романтик!

Хайдар расширил глаза, слушая ее. Сглотнув, он спросил:

– Ты считаешь, у меня есть положительные качества?

– Поверь, ты обладаешь фантастическими качествами! Но самое главное: именно я считаю их фантастическими. Я любила бы тебя… Вернее, я любила тебя, видя в тебе намного меньше положительных черт. Я люблю тебя сейчас за все те качества, которые у тебя есть и которых нет.

– Но… Ты приказала мне замолчать!

Она со стоном нырнула в его объятия:

– Я даже не помню, когда это сказала. Но, вероятно, я просто посчитала: сейчас не время разговаривать. Просто мне хотелось, чтобы ты замолчал, и тогда бы я смогла уснуть.

Удивленный, Хайдар слегка отстранился от нее:

– То есть я прожил самый худший день в своей жизни, не поняв, что ты разговариваешь во сне? Боже! Но когда я предложил тебе выбирать: либо брак, либо ничего, сказать «да» или «нет», ты посмотрела мне в глаза, сказала решительное «нет», потом повернулась ко мне спиной и уснула.

– Вполне вероятно, я ответила бы «нет», если бы ты спросил, нужно ли мне дышать. Ты меня вымотал и опустошил, я просто ничего не соображала в тот момент. – Роксана засмеялась, обняла его за шею и прильнула к нему. – Похоже, ты сделал одно из самых уникальных предложений руки и сердца.

Он судорожно обнял ее, выражение его лица было по-прежнему испуганным.

– Тебе смешно… А я подумывал, не сбежать ли на всегда подальше от людей?

Она коснулась его щеки, наслаждаясь свободой и возможностью наконец продемонстрировать свои чувства:

– Похоже, у нас обоих лучше всего получается делать слишком поспешные выводы.

– Боже мой… – Его хмурый взгляд был полон сожаления. Потом в его глазах вспыхнула решимость. – Но отныне не будет никаких поспешных выводов! Обещай мне: ты всегда будешь обо всем мне рассказывать.

Сначала Роксана страстно поцеловала его в губы. А затем, смеясь и плача, прошептала:

– Обещаю.

Хайдар снова от нее отстранился:

– То есть ты действительно хочешь выйти за меня замуж?

– Если мне предстоит быть с тобой в горе и радости, болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас, то, вероятно, хочу!

Хайдар дрожал от облегчения – чудовищной катастрофы удалось избежать.

Роксана блаженствовала. Она его любила.

Подхватив ее на руки, не чувствуя земли под ногами, Хайдар понес ее в спальню. У него сжалось сердце, когда он положил Роксану на кровать, сорвал с нее одежду и стремительно разделся сам, не желая, чтобы между их телами было хоть какое-то препятствие. Затем он посмотрел на свою чародейку, свою богиню – обнаженную, роскошную…

Он ласкал ее красивую грудь, живот и бедра, изящные руки и округлые плечи. Каждая линия ее тела пробуждала в нем безумные фантазии.

– Ты божественно красива, Роксана!

Ее лицо вспыхнуло от удовольствия.

– Значит, я уже не чародейка, а богиня?

– Для меня ты больше чем богиня.

Хайдар понимал: напор его страсти сводит Роксану с ума. Каждый его толчок, каждое слово означало нескончаемое наслаждение. Она извивалась под ним, ее золотисто-рыжие волосы разметались по подушке, дыхание стало лихорадочным.

С ее губ срывались пылкие признания.

Подрагивая от самого сильного и продолжительного триумфа любви в своей жизни, он опустился на Роксану и почувствовал, как она целует его в лоб. А потом услышал, как, словно заклинание, страстно повторяет его имя.

Хайдара переполнила нежность. Он по-арабски заговорил с ней о любви.

Роксана замерла, ее губы по-прежнему касались его лба. Он приподнялся, и его охватила сильная тревога.

Роксана плакала…

– Ты впервые признался мне в любви, – прошептала она.

От сожаления кровь прилила к его голове.

– Я больше чем люблю тебя, искорка моя! Я поклоняюсь тебе, любимая. И я никогда не прощу себе, что не говорил этих слов прежде.

Она притянула Хайдара к себе и припала к губам в мучительно-сладком поцелуе, позволяя ему вкусить ее слезы счастья.

– Если я тебя простила, жизнь моя, то и ты должен себя простить. Отныне и навсегда я запрещаю тебе в чем-то себя обвинять!

Хайдар мог возразить. Но ее спокойствие дороже. Тем более что нужно перевернуть страницу прошлого.

Он вытер слезы Роксаны.

– Ты тоже не должна ни в чем себя обвинять.

Она трогательно уткнулась в его шею и, всхлипывая, кивнула.

Вскоре ее дыхание стало размеренным – она крепко уснула. Хайдар лежал рядом, ощущая, как его окутывают спокойствие и радость.

– Что это?

Стоящий на коленях Хайдар усмехнулся при виде ошеломленной Роксаны.