Вето на брак - Кей Мортинсен

— Ее свадьба не помешала бы нам быть вместе. Ты хочешь сказать, что согласился бы стать ее любовником?! — ужаснулась Граси. — Как ты можешь?! Это отвратительно!

— А что мне остается? Я люблю Пилар и желаю ей счастья.

— Любишь настолько, что готов пожертвовать правом стать ее законным мужем?

— Она сама предложила мне это. Пилар нужно все сразу: деньга, общественное положение… и я. Маноло не любит ее, так что вряд ли наши отношения стали бы для него помехой.

— И как долго это продолжается?

— С самой смерти Энрике. Мы с Пилар стали близки и скоро полюбили друг друга. Я сразу предупредил, что не смогу обеспечить ей того образа жизни, к которому она привыкла за время жизни с Энрике. К тому же я не стал скрывать от нее и плачевные дела клиники. Она ужасно расстроилась. Ведь она думала, что наследство сделает ее богатой и независимой. Граси, ты должна это понять. Клиника — часть моей жизни. Я работаю в ней с самого первого дня и вложил в нее душу. Я знаю каждого сотрудника и знаю, что для многих работа здесь является единственным способом заработать на хлеб. Представь, из-за проблем с финансированием нам пришлось полностью свернуть программу бесплатного обслуживания. Я не могу допустить и мысли, что все закончится крахом и мы все загремим в долговую яму!

Граси молча слушала его. Удивительно, на что могут быть способны люди, движимые собственными страхами и страстями. Маноло готов пожертвовать собой ради сыновнего долга. Пилар может отдать свою свободу во имя собственного благополучия. А Чарли даже в состоянии делить с кем-то любимую женщину, зная, что от этого зависит успех дела, которому он служит…

— Думаю, что даже если все получится так, как ты задумал, тебе удастся лишь оттянуть неминуемую развязку. Маноло по-прежнему не хочет ничего слышать о Пилар. Наверняка он постарается во чтобы то ни стало расторгнуть помолвку. Так что у тебя появляется еще один шанс все обдумать и сделать так, чтобы любимая женщина принадлежала только тебе.

Чарли пожал плечами.

— Я совсем запутался. Даже не знаю, чем и ради чего мне приходится жертвовать.

— Почему бы тебе просто не послушаться собственного сердца? Уверяю, Пилар почувствует себя намного увереннее, если ты останешься с ней и сумеешь доказать ей свою заботу.

— А что же станет с клиникой?

Граси с усмешкой подумала, сколько усилий потратил Маноло, для того чтобы в конце концов завладеть кипой долговых обязательств.

— В любом случае Маноло рано или поздно узнает о реальном положении дел, — сказала Граси. — Чарли, ты можешь ответить мне на один вопрос? Если оказывается, что мой отец действительно испытывал некоторые финансовые затруднения и прибегал для их решения к довольно спорным методам, не значит ли это, что Маноло справедливо обвиняет его в мошенничестве? Мог ли Альберто говорить на суде правду, когда утверждал, что действительно вкладывал деньги в строительство клиники?

Чарли был ошеломлен настолько, что непроизвольно выпустил из рук папку с документами, и бумаги ворохом хлынули на пол. В замешательстве он наклонился с тем, чтобы собрать их, и прошло немало времени, прежде чем он распрямился и молча уставился на Граси, не в силах найти нужные слова.

— Мой отец лгал на суде? — спросила она прямо, готовясь услышать самую горькую правду.

— Не думаю, — ответил Чарли, собравшись. — Скрыть такую сумму было бы очень сложно. К тому же как управляющий всеми финансовыми делами я обязательно знал бы об этом.

Дальше продолжать расспросы не имело смысла. В конце концов и отец Граси, и отец Маноло могли утаивать правду. Сейчас это вряд ли имеет значение. Надо было думать о том, как спасти клинику.

— Что, если мне поговорить с Маноло? — предложила Граси. — Может, мне удастся убедить его стать нашим партнером? Таким образом мы решили бы все проблемы.

— Ты сделаешь это?! — воскликнул Чарли радостно. — Да, да, поговори с ним обо всем, как только ему станет лучше.

Сердце Граси тревожно ёкнуло. Предложить Маноло партнерство означало связать с ним еще один долгий период жизни. Она не понимала, что заставило ее сознательно пойти на такое, разве что где-то в глубине еще не совсем угасли старые чувства, заставляющие ее теперь добровольно обрекать себя на эту утонченную пытку.

— Хорошо, Чарли, постараюсь сделать все, что в моих силах. Но обещай, что скажешь Пилар, что ты любишь ее и хочешь всегда быть с ней рядом. Поверь мне, сейчас она нуждается в этом гораздо больше, чем в каких бы то ни было материальных благах и роскоши. Скажи ей, даже если она и без того знает о твоих чувствах.

Чарли поблагодарил ее и поспешно удалился. Граси отправилась по своим делам, пытаясь привести в порядок встревоженные чувства. Все было до невозможности запутано. Честный и порядочный Чарли на поверку оказался не таким уж безгрешным, каким казался. Но можно ли судить его за то, что он беззаветно любил Пилар и — неважно какой ценой — хотел сделать ее счастливой? Кто рассудит, прав он или виноват, выбирая между чувством и долгом, между любимой женщиной и делом своей жизни?

Но если Чарли не виноват, то кто же? Пилар… Она всегда была слабой и беспомощной и не могла дня прожить, не имея рядом кого-нибудь, на кого могла бы полностью положиться. Страх неустроенности преследовал ее еще со времен нищего детства, поэтому Пилар тоже нельзя винить.

Граси почти не сомневалась, что Маноло с готовностью примет ее предложение разделить с ним права в управлении клиникой. Ведь это позволит ему считать достигнутой свою давнюю цель, одновременно сохраняя свободу и независимость в выборе спутницы жизни. Она вдруг представила его в роли отца большого семейства, окруженного любящей женой и кучей снующих вокруг ребятишек. И если в будущем они действительно станут партнерами, то, вполне возможно, вскоре Граси действительно доведется наблюдать подобную картину. Разумеется, избранницей будет не она — ведь в его глазах она всего лишь дочь мелкого прохвоста, женщина, которой можно попользоваться, с тем чтобы потом навсегда забыть.

В конце концов, одернула себя Граси, главное, что Бог сохранил ему жизнь. Маноло здесь, со мной, в этом мире, и только одному этому уже можно радоваться.