Подходящая пара - Пола Хейтон

— Я имею в виду не деньги, дорогая. Когда они у меня появились, я понял, как мало они значат для меня. Я хотел раскрыть до конца свой потенциал — как материальный, так и интеллектуальный. Поэтому я подал заявление в Гарвардскую школу бизнеса.

— Ничего себе! И тебя, конечно, приняли? — утвердительно произнесла Абби.

— А ты как думаешь?

— Приняли, — сказала она, тихо вздохнув.

— У тебя были сомнения на этот счет? — мягко спросил он.

Абби подумала, что, если бы Мартин сказал ей, что он слетал на Луну на ракете, она бы и тогда ему поверила. Она считала, что он был из тех мужчин, для которых не существовало ничего невозможного.

— Нет, — ответила она уверенно.

— Я закончил Гарвардскую школу с хорошими результатами и получил зеленую карту — вид на жительство в США. Потом какое-то время работал в Бостоне, пока мне не предложили возглавить консорциум здесь, в Перте. Теперь я являюсь его владельцем.

— И этот консорциум скупил земли Хэмфри?

— Совершенно верно.

Если бы Мартин не сделал этого, если бы снова не появился в их семье, то она бы сейчас не сидела здесь. Возможно, они бы вообще никогда не встретились друг с другом снова. А она бы не узнала, что ее чувства еще не умерли…

— Но почему именно Хэмфри? — недоуменно спросила Абигайль. — Зачем тебе все эти земли в Англии?

— Недвижимость в развитой западной стране всегда является хорошим вложением капитала, — произнес он тоном делового человека, объясняющего новичку азы экономики.

— Но ведь это не главная причина, по которой ты почти разорил его?

Мартин посмотрел на Абигайль ничего не выражающим взглядом.

— Нет, — ответил он.

— Зачем тогда?

— Я уже говорил тебе, дорогая. — Мартин устало улыбнулся. — Я исполнил свою юношескую клятву мести.

— Ты имеешь в виду, что отомстил Хэмфри за свою мать?

— Можно сказать и так, — ответил он после небольшой паузы.

— Ну и как? Действительно ли месть сладка, как говорят?

На этот раз пауза затянулась. Абигайль услышала, как Мартин выпустил струю воздуха из легких, словно сделал продолжительный выдох.

— А ты знаешь, Абигайль, ни черта это не дает на самом деле, — как-то небрежно сказал Мартин.

Она удивленно посмотрела на него. В ее глазах появилась тревога.

— Зачем же тогда мстить?

— Что сделано, то сделано, — с твердой решимостью отрезал он, как бы заканчивая разговор на эту тему. Он плеснул себе еще немного водки в стакан. — Ну вот, пожалуй, и все. Теперь твоя очередь, Абби, рассказать о себе.

Но она не могла так же легко и коротко рассказать о своей жизни без Мартина. Прошедшие годы оставили в ее душе глубокий след. Как она ни старалась выкинуть Мартина из головы, он упорно продолжал занимать ее мысли. Возможно, он так прочно засел в ее сердце, потому что она так и не смогла привязать его к себе. Как это бывает с человеком, который сидит на скудной диете, — кроме еды, он больше ни о чем думать не может. Но где-то в глубине своего сознания Абигайль понимала, что ни это является причиной того, что она «болела» Мартином. Сегодня она узнала, как он жил все эти годы без нее, и теперь ей предстояло соединить в своем сознании Мартина, которого она знала, с тем человеком, которым он теперь стал.

В то же время Абби понимала, что по сути своей Мартин не изменился. Он мог стать очень богатым за эти годы, получить великолепное образование в одном из лучших университетов мира, приобрести внешний лоск, респектабельность. Но разве под этой новой оболочкой он не сохранил все те качества, которые много лет назад привлекли ее к нему?

Абигайль, конечно, сходила по нему с ума, но изначально она потянулась к нему из-за его мужской силы и самостоятельности. И еще из-за его неуемной жажды жизни. Разве был на свете еще хотя бы один мужчина, которого она любила так же сильно, что смогла бы убежать с ним из родительского дома вопреки воле своего знатного отчима?

Нет, кроме Мартина, такого мужчины не было, признала она.

— Абигайль?

Она подняла голову и увидела, что муж изучающе смотрит на нее. У него был напряженный, выжидательный взгляд. Абби так глубоко ушла в свои мысли, что даже забыла, где находится.

— Что? — рассеянно отозвалась она.

— Расскажи, как ты жила все эти годы, — мягко произнес Мартин.

Господи, защити меня от этих проницательных голубых глаз, взмолилась Абигайль. Она схватилась за свой стакан, как утопающий за соломинку.

— В отличие от тебя, в моей жизни не было ничего выдающегося.

— Не увиливай. Мне интересно послушать тебя, — сердясь, сказал Мартин.

— Что-то ты уже знаешь — во всяком случае, должен знать. Если ты скупал земли Хэмфри, то наверняка слышал и обо мне.

— Я не вел дел с твоим отчимом напрямую. Полагаю, что даже он, с его страстью к наибольшей выгоде, отказался бы иметь дело со сбежавшим мужем своей дочери. Единственное, что я знаю, это что после нашего разрыва ты ударилась в развлечения.

А ты ничего не сделал, чтобы остановить меня, подумала Абигайль с горечью. Она гордо подняла голову.

— И ты не ревновал? — полушутя спросила она. — Хотя бы немного?

Абби заметила, как побелели костяшки его пальцев на стакане.

— Ты была явно несчастлива в браке со мной, и я не собирался мешать тебе наслаждаться прелестями жизни свободной женщины. — Глаза Мартина заблестели. — Тебе ведь нравилась такая жизнь, верно? Какую бы газету я ни взял, там обязательно была ты и каждый раз с новым партнером. Ты, кажется, не пропускала ни одного светского приема, ни одной премьеры…

Он резко встал, отодвинул ногой стул.

— Скажи, Абби, ты занималась с ними любовью? Ну хотя бы с одним из них? Или, может, со всеми?

— Мартин, — в шоке промолвила Абби. Он двинулся к ней с таким угрожающим видом, сверкая от ярости глазами, что молодая женщина задрожала от испуга в этот удушающий жаркий полдень. Но помимо ярости в его глазах проскальзывало еще что-то… — Мартин! — повторила Абигайль не дыша.

Она с таким же успехом могла обращаться к каменной стене. Несмотря на охвативший ее страх, Абби вдруг подумала с любопытством: что произойдет, если он вдруг взорвется наконец? Судя по всему, очень скоро ей предстояло это узнать.

— Мартин, — беспомощно пролепетала она, но он уже схватил ее за плечи, рывком поднял со стула и заключил в свои объятия. Глаза Мартина горели сердитым, голодным огнем, ноздри раздувались как у возбужденного жеребца.

— Перестань твердить одно и то же, — произнес он со скрытой угрозой в голосе. — Прибереги свое дыхание для того, что тебя ждет.

Абби в ужасе раскрыла рот, но тут Мартин впился в него своими требовательными губами. У молодой женщины возникло ощущение, что она летит с обрыва в пропасть. В какой-то миг Абби вспомнила, как они занимались любовью в самый первый раз. Тогда в нем тоже бушевало такое же безрассудное отчаяние, такой же яростный, всепоглощающий сексуальный голод.