«А» – значит алиби - Сью Графтон

– Вот и выясняй. Мне скрывать нечего.

– Ну зачем нам все это затевать? – продолжала я. – Мне не составило бы труда просветить твою жизнь насквозь, но если уж после этого я опять вернусь сюда, чтобы побеседовать с тобой, это понравится тебе еще меньше, чем сейчас. Ведь у меня тоже может испортиться настроение. Так что расслабься и не выпендривайся, договорились?

– О, я уже вполне расслабился, – сказал он.

– Так почему изменились твои планы относительно юридического колледжа?

– Просто бросил учебу, вот и все, – буркнул он.

– А может, потому, что тебя поймали за курением "травки"? – осторожно выдвинула я предположение.

– А не пойти ли тебе на... – огрызнулся он. – Ты что, прокурор? Мне неохота с тобой говорить, поняла? Тоже мне, нашла преступника.

– Я тебя сейчас ни в чем не обвиняю, а лишь хочу выяснить обстоятельства смерти Либби.

Стряхнув пепел с сигареты, он тут же бросил ее и остервенело вдавил носком ботинка в грязь. Я присела на штабель кирпичей, прикрытых листом рубероида. Лайл глядел на меня из-под полуопущенных век.

– А как ты догадалась, что я курю марихуану? – спросил он отрывисто.

Пошевелив сморщенным носом, я дала понять, что догадалась по запаху.

– Кроме того, вижу, что тебе не больно-то нравится укладывать кирпичи, – заметила я. – Думаю, ты совсем не дурак и не прочь заняться чем-нибудь поинтереснее.

Он опять посмотрел на меня и уже выглядел не столь настороженным, как вначале.

– С чего ты решила, что я не дурак? – спросил он.

– Ведь ты почти десять лет был близок с Либби Гласс, – ответила я, пожав плечами.

– Все равно мне ничего не известно, – довольно грубо бросил он.

– И тем не менее ты знаешь намного больше, чем я на данный момент.

Судя по всему, он уже заколебался, хотя плечи были еще заметно напряжены. Мотнув головой, Лайл вернулся к своей работе. Он опять поддел мастерком влажную цементную массу, шлепнул ее на стенку и разгладил, словно подтаявший торт-мороженое.

– Она отшила меня, как только познакомилась с этим мужиком с севера. Этим адвокатишкой... – наконец буркнул он.

– Лоренсом Файфом?

– Угу, кажется. Она никогда ничего: о нем не рассказывала. Началось у них все с обычных деловых отношений – что-то связанное со счетами. Его юридическая фирма в тот момент как раз расширяла свой бизнес, и он решил перевести всю отчетность на компьютер, понятно? В общем, чтобы установить оперативный контроль за расходами и доходами. Это довольно сложная штука, непрерывные согласования, уточнения, звонки туда-сюда... Он несколько раз здесь объявлялся, приглашал ее после работы выпить с ним, иногда на обед в ресторан. Ну, в общем, она в него втюрилась. Вот и все, что я знаю.

Он взял небольшую железную арматурину и вбил ее под прямым углом в деревянную стену, а сверху положил намазанный раствором кирпич.

– Для чего это? – поинтересовалась я.

– Ах, это. Чтобы кирпичная кладка не упала, а держалась за внутреннюю стенку, – объяснил он.

Я понимающе кивнула, борясь с искушением попробовать самостоятельно положить кирпич.

– Значит, после этого она с тобой порвала? – спросила я, возвращаясь к основной теме.

– Да, почти совсем. Время от времени мы еще встречались, но я прекрасно понимал, что между нами все кончено.

Голос его звучал уже не столь напряженно, в нем теперь чувствовалась скорее горечь, а не злость. Намазав раствором следующий кирпич, Лайл уверенным движением уложил его на место. Мне в спину било нестерпимо жгучее солнце, поэтому я слегка откинулась на рубероид, опершись на локти, и задала новый вопрос:

– От чего, по-твоему, она умерла?

– Возможно, покончила самоубийством, – ответил он, испытующе взглянув на меня исподлобья.

– Самоубийство? Мне это даже в голову не приходило.

– Ты спросила – я ответил что думаю. Она была просто помешана на нем, – добавил он.

– До такой степени, что смогла наложить на себя руки, узнав о его смерти?

– Кто знает? – сказал он, резко взмахнув рукой.

– Откуда она узнала о его смерти?

– Кто-то позвонил ей и сказал.

– А ты откуда это знаешь?

– Потому что она сама мне позвонила. В первый момент Либби просто не знала, что делать.

– Она очень горевала о нем? Плакала? Это ее потрясло?

Похоже, он мысленно возвращался в то, уже далекое прошлое.

– Действительно, она была расстроена и в сильном замешательстве. Я обратил на это внимание, когда приехал к ней. Она сама позвала меня, но потом вдруг передумала и сказала, что не хочет говорить об этом. Либби была слишком взволнована и не могла ни на чем сосредоточиться. Меня разозлило, что она так бесцеремонно дергает меня туда-сюда, и я ушел. Последнее, что я узнал, было известие о ее смерти.

– Кто нашел труп?

– Управляющий дома, в котором она жила. Два дня Либби не появлялась на работе и не звонила, так что ее начальник забеспокоился и приехал к ней выяснить, в чем дело. Управляющий попытался заглянуть в окно, но шторы были плотно задернуты. Они пытались достучаться, но в конце концов открыли дверь отмычкой. Она лежала в халате на полу в ванной комнате и уже три дня, как была мертва.

– А как выглядела ее постель? Либби ложилась спать в тот день?

– Не знаю. Полиция этого не сообщила.

Я на минуту задумалась над тем, что узнала. Выходит, она могла выпить капсулу в тот же вечер, что и Лоренс Файф. Мне по-прежнему казалось, что это могло оказаться одно и то же лекарство – тот самый антигистаминный препарат, в который кто-то неизвестный подмешал пыльцу олеандра.

– У нее не было каких-нибудь аллергических реакций, Лайл? Она не жаловалась на простуду или еще на что-нибудь в этом роде, когда вы встречались с ней в последний раз?

Он пожал плечами:

– Возможно, но я ничего подобного не припомню. Последний раз я видел ее живой в четверг вечером. А в среду или в четверг на той же неделе ей сообщили о смерти того самого адвоката. Официальное же сообщение гласило, что она умерла в субботу вечером. Так они и записали во всех бумагах.

– А как насчет того адвоката, с которым она встречалась? Не знаешь, он не хранил в ее квартире каких-нибудь своих мелочей? Может, зубную щетку? Бритву? Или еще что? Возможно, он держал у нее какие-нибудь нужные лекарства.

– Откуда мне знать? – огрызнулся Лайл. – Я не сую нос в чужие дела.

– А у нее не было подруги? Которой бы она доверяла?

– Если только на работе. Никого особенно не припомню. Да у нее в общем-то, и не было подруг.