Бывший будущий муж - Айра Уайз

Следующий день выдался таким тяжелым, что Джессика только надеялась, что больше в ее жизни подобных не будет. С самой первой минуты, как она надела траурный наряд, невыносимый груз потери потянул ее в глубины отчаяния.

Она встретилась с Найджелом в холле. Стоило ей только взглянуть на его бледное, осунувшееся лицо, на сильную фигуру, облаченную в мрачный черный костюм, и сразу стало ясно, что и он чувствует себя не лучше. Найджел в свою очередь внимательно оглядел Джессику, заметил ее состояние и сухо поинтересовался, готова ли она ехать.

Марк ожидал их в черном лимузине. И даже день выдался серым. Темные тучи нависли над городом, словно сама природа понимала: сегодня не время для радости и веселья.

Все молчали. Найджел и Джессика, насколько возможно, отодвинулись друг от друга и смотрели каждый в свое окно. И не прикасались друг к другу, пока лимузин не остановился и Найджел не подал ей руку, помогая выйти.

Они прибыли в особняк Джулии и ее мужа, где нашли все семейство в сборе. Скленнерды выглядели подавленными, но вели себя предупредительно по отношению к Джессике, даже несмотря на ее прошлую размолвку с Найджелом. И она оценила их решимость оставить все разногласия в стороне — по крайней мере, на сегодняшний день, — хотя некоторые дальние родственники бросали любопытные взгляды на нее и Найджела.

Миссис Скленнерд не могла взять себя в руки и одним своим видом разрывала сердца окружающих. Она прильнула к Джулии, последней оставшейся у нее дочери, и не отпускала ее от себя ни на шаг, словно боялась, что с той тоже может случиться что-то ужасное. Двадцатилетний Стэнли был суров и молчалив, а младший брат, пятнадцатилетний Роберт, плакал, не стесняясь своих слез.

Джессика держалась сама по себе, хотя знала, что Найджел рядом и готов в любую минуту прийти ей на помощь. Она едва не потеряла сознание, увидев два гроба, но собралась, подошла и опустилась перед ними на колени, затем поднялась и прислонилась лбом к полированной крышке одного из них.

Когда пришло время отправляться в церковь, Найджел деликатно взял ее под руку и повел к ожидающему лимузину. Во время службы Джессика не вслушивалась в слова священника, а смотрела в последний раз на неподвижные мертвые лица брата и невестки и живые, но сумрачные лица собравшихся. Какая толпа! — поразилась она. Чета Крейдон пользовалась всеобщим уважением и любовью.

Когда печальная церемония окончилась, все вернулись в особняк Джулии и ее мужа, видного банкира. Джессика даже там не позволила себе расслабиться. Она то сидела, то стояла, вежливо отвечая на соболезнования окружающих, кивала — словом, делала все, что требовали приличия, но мысли ее были далеко.

Мать Найджела окончательно лишилась сил, и ее отвели наверх и дали успокоительного.

Никогда в жизни Джессика не ощущала себя такой одинокой, как в этот день. Она только что похоронила единственного брата и имела право горевать, но чувствовала себя странно лишенной такой возможности среди чужих и почти чужих людей, оплакивающих Кэтрин. Ей даже захотелось завизжать что было сил: «Верните мне моего брата! Отдайте мне Тэдди!»

Кто-то взял ее за локоть, она обернулась и увидела Найджела. Он завел ее в тихую нишу неподалеку от величественной мраморной лестницы и с усмешкой произнес:

— Ты даже в горе желаешь быть сильной.

Если бы он только знал, что творится у нее в душе!

— Я не заметила, чтобы и ты позволил себе проявить слабость.

— Поверь, внутри я истекаю кровью, — неожиданно признался Найджел. — На-ка вот выпей, — добавил он и протянул ей бокал с темно-золотой жидкостью.

— Что это? — подозрительно спросила Джессика.

— Коньяк. «Курвуазье». Он согреет тебя изнутри. Ты выглядишь так, словно замерзла.

Она сделала несколько глотков и немедленно пожалела об этом, потому что сразу заплакала.

— Не надо, Джесси.

— Ты сам виноват в этом, — тихо ответила она, вытирая пальцами текущие по щекам слезы.

Найджел вздохнул в ответ, и его дыхание коснулось ее щеки. Ей захотелось обнять его обеими руками, прижаться головой к сильной груди и выплакать на ней все свои горести.

Но в этот момент кто-то появился неподалеку от занимаемой ими ниши. Джессика подняла глаза и увидела Джулию, которой достаточно было лишь взгляда, чтобы оценить интимность обстановки.

Джессика всегда считала ее умной и в высшей степени обаятельной женщиной. Но сейчас Джулия изо всех сил старалась не выказать своего неодобрения.

— Найджел, мама спустилась вниз и спрашивает тебя, — суховато проинформировала она старшего брата.

— Я приду через минуту, — ответил он, не отрывая глаз от Джессики.

— Но мама говорит…

— Через минуту, Джулия. — Найджел решительно прервал ее возражение.