Золотой бутон - Элла Уорнер

Теперь никаких сомнений не оставалось. Она беременна. От Говарда Харрисона. И не имеет ни малейшего понятия, что делать дальше.

Аборт? Эту возможность Фейт с отвращением отвергла.

Сказать Говарду? Нет. Ей необходимо время, чтобы должным образом приготовиться к… К тому, к чему она должна приготовиться.

К собственному удивлению, в голове у нее вдруг промелькнула очень недостойная мысль: блондинка Льюка воспользовалась беременностью, чтобы женить на себе любовника. Что, если…

Нет! – с негодованием отмела Фейт такое предположение. Я не могу так поступить и не стану этого делать. Я слишком хорошо знаю, какой страшной ловушкой может оказаться брак, и использовать ребенка для того, чтобы эту ловушку захлопнуть, означает совершить нечто ужасное по отношению к каждому из нас троих. Говард не из тех, кто женится. Скорее он похож на шмеля, перелетающего с цветка на цветок.

Возможно, он даже испугается, если я вдруг поставлю его перед перспективой отцовства, подразумевающей долговременные отношения, разорвать которые не так-то просто.

Интересно, попросит ли он меня сделать аборт? Если да, я его возненавижу.

Фейт вспомнила, как бережно, умело и нежно Говард нянчился со своей племянницей Розалин. Нет никаких сомнений, что со своим собственным ребенком…

Размышления ее прервал телефонный звонок, и, сняв трубку, Фейт – ответила не сразу, спешно пытаясь перестроиться на рабочий лад.

– Доброе утро, – сказала она, когда это удалось.

– Фейт, это вы? Фейт Шерман? – спросил дружелюбный женский голос – не знакомый, но у Фейт возникло ощущение, будто когда-то она его уже слышала.

– Да.

– Отлично! Это Вайолетт Скотт, сестра Говарда.

– О! – только и смогла ответить ошеломленная таким совпадением Фейт, только что вспоминавшая дочь этой приятной женщины. – Что я могу для вас сделать?

– Мы все были бы очень рады, если бы вы согласились встретить с нами Рождество, Фейт. В этом году мы его встречаем у меня. У нас с Фредом то есть. Собирается вся семья, и все умирают от желания с вами познакомиться.

Говард сказал, дескать, так получилось, что в этом году вам не с кем праздновать Рождество. Так как насчет того, чтобы присоединиться к нам?

Вайолетт говорила невероятно быстро, и смысл ее слов доходил до Фейт с некоторым запозданием.

– Да… – растерянно сказала она. – Очень мило с вашей стороны пригласить меня, Вайолетт…

– Пожалуйста, скажите, что придете. Клянусь, вы никого не смутите и не обремените. Угощения хватит на целую армию. Мама принесет индюка, невестки ветчину и пудинг, а Говард, разумеется, распоряжается выпивкой. Ему ведено не покупать ничего, кроме лучшего французского шампанского.

Вспомнив о роли, которую французское шампанское сыграло в «спонтанной вспышке страсти» и в ее незапланированных последствиях, Фейт только вздохнула.

– Так что приходите! – продолжала Вайолетт. – Скучно не будет. Программа развлечений тщательно продумана, и вы должны обязательно посмотреть, какую я нарядила елку. Это первое Рождество Розалин, мы с Фредом купили самую большую и красивую елку, какую только смогли найти. А украшения! Нет, это надо видеть! Пожалуйста, скажите, что придете, Фейт!

Сама Фейт елку так и не купила. Она совершенно забыла об этом, слишком занятая мыслями о ребенке. Ребенке Говарда. И вот сейчас его семья – семья ее будущего ребенка – приглашает ее познакомиться. Внезапно Фейт показалось очень важным принять приглашение, увидеть Говарда в кругу близких, увидеть его с детьми…

– Спасибо, Вайолетт. Мне очень приятно.

– Так вы придете?!

– Да. С удовольствием.

– Вот это здорово! Говард за вами заедет в…

– Нет, спасибо. Мне неудобно обременять его. Ему следует быть с вами.

– Это его нисколько не затруднит.

Сосуществовать с Говардом в офисе Фейт научилась вполне сносно. Но если он снова заявится в ее квартиру…

– Вайолетт, это затруднит меня, – решительно сказала она. – Я прекрасно доберусь сама.

Сестра Говарда рассмеялась.

– Продолжаете держать его в ежовых рукавицах? И правильно. Одиннадцать утра для вас нормально?

– Да. А где вы живете?

Вайолетт продиктовала адрес, и они распрощались. Судя по интонации, от результата переговоров сестра Говарда была в полном восторге.

Хотя на самом деле инициатива исходила от Говарда, сообразила наконец Фейт, вспомнив, как накануне он расспрашивал ее о планах на Рождество. Ему не хотелось, чтобы я встречала такой праздник в одиночестве. Самое забавное заключается в том, что в результате своих последних действий по избавлению меня от одиночества Говард сделал меня беременной, гарантированно избавив таким образом от всякой опасности одиночества в будущем.

Однако какую роль в этом моем будущем он отвел себе? Он сказал, что я ему небезразлична. Но насколько, вот в чем вопрос?!

Рождество… Возможно, в этот день я узнаю ответ на свой вопрос.

Рождество с родней Говарда началось весело и суматошно. Когда Фейт приехала, Вайолетт тепло с ней поздоровалась, затем схватила за руку и потащила за собой в ошеломляюще большую гостиную, задняя дверь которой выходила в симпатичный внутренний дворик с бассейном и небольшим садом.

Людей там было множество, но сестра Говарда знакомила их с Фейт не формально.

– А это, Фейт, мой папа. Он сейчас как раз пытается очистить дом от упаковочной бумаги.

– Привет, Фейт!

На мгновение она даже зажмурилась: Говард, но только пожилой, выглянул из-за груды яркой упаковочной бумаги, которую держал в руках, и широко улыбнулся.

– Мне до смерти надоело везде натыкаться на эту макулатуру! – весело заявил мистер Харрисон-старший. – Того и гляди, поскользнешься и набьешь праздничный рождественский синяк.

Фейт рассмеялась в ответ.

– Да, теперь я вижу, что в таких количествах бумага может быть опасной.

Рада с вами познакомиться, сэр.

– А теперь я покажу тебе елку.

Вайолетт потащила гостью дальше, не дав отцу завязать разговор. Тот, казалось, воспринял это как должное. А мой в подобных обстоятельствах потребовал бы к себе полного и абсолютного внимания, с горечью подумала Фейт.

Елка и в самом деле поражала сказочным великолепием. Не менее трех ярдов высотой, она была щедро увешана красивыми яркими игрушками и сотнями лампочек электрических гирлянд.

Затем Фейт оказалась в кухне, где возле уставленного аппетитными яствами большого стола хлопотали две молодые женщины.

– Энн, Одри, смотрите, я ее привела! Фейт, эти две трудолюбивые пчелки мой невестки.

– Привет! – единственное, что Фейт успела произнести, прежде чем ее перебили.