Заговор красавиц - Барбара Картленд

«Я не пропущу ни единой подробности!»— обещала себе Лина.

Но, приехав на бал, она почти не замечала никого, кроме герцога.

Даже в толпе гостей его было видно сразу. И, с кем бы Лина ни танцевала, она невольно искала глазами его лицо и ловила себя на том, что прислушивается к звукам его голоса.

Она видела, что сперва он танцевал с какими-то пожилыми дамами. Лина не знала, кто они такие, но, по-видимому, они принадлежали к знатнейшим семействам Франции. У них был очень аристократичный вид и та особая надменность, которая дается лишь благородной кровью и древним родовым древом. Эти дамы высоко держали голову и двигались так, словно, танцуя, они снисходили с небес на землю.

Оркестр, игравший в зале, состоял в основном из скрипок, как и обещал герцог, но в саду бродили певцы с гитарами, распевавшие итальянские любовные песни.

Мелодии этих песен, трепетный свет фонариков, подвешенных на носах гондол, и крики гондольеров, казалось, переносили присутствующих в далекую Италию.

Зрелище было столь чарующим, что Лина, выйдя на террасу, застыла в изумлении и так и стояла, пока за спиной у нее не раздался голос:

— Ну, и как вам это нравится, леди Литтлтон?

Лина обернулась и увидела пожилую даму в роскошной тиаре и в широком жемчужном ожерелье, прикрывающем шею. Ее познакомили с этой дамой, когда они только что приехали.

То была герцогиня Савернская, бабушка Фабиана.

— Это чудо, мадам! — воскликнула Лина. — Я и представить себе не могла такого дивного зрелища!

— Я очень рада, — сказала герцогиня. — Но это стоило уйму денег, достойных лучшего применения.

Надо же! Лина сказала почти то же самое, а Китти обвинила ее в том, что она «социалистка»!

— Я предпочла бы, — продолжала герцогиня, — чтобы мой внук пригласил своих английских друзей на свою свадьбу.

— Герцог женится? — удивилась Лина.

Старая дама покачала головой.

— Увы, нет. Но вы же понимаете, леди Литтлтон, что мы, его родные, любим Фабиана и потому хотим, чтобы он остепенился и завел семью.

Тон, которым герцогиня произнесла это, и то, как она при этом посмотрела на Лину, дали ей понять, что герцогиня не напрасно завела этот разговор.

Несомненно, кто-то успел доложить бабушке герцога о его новом увлечении, и почтенная дама явилась предупредить Лину, что семья герцога отнюдь не будет обрадована тем, что Лина вторглась в его жизнь.

Герцогиня, очевидно, ожидала ответа Лины. Поэтому после паузы Лина сказала:

— Я… я уверена, что в конце концов герцог… выполнит свой долг перед самим собой и своим семейством…

— Его долг, — сказала герцогиня, — состоит в том, чтобы жениться на женщине, равной ему по положению. Вам, должно быть, известно, леди Литтлтон, что у нас во Франции немалая часть браков заключается лишь на том основании, что человек в положении моего внука просто не может позволить себе совершить мезальянс.

Она помолчала и, видя, что Лина не отвечает, продолжала:

— Благородную кровь надлежит смешивать лишь с благородной кровью. Каждый французский аристократ, знает это с самого рождения. У нас во Франции традиции значат очень много…

Лина наконец поняла, что имеет в виду герцогиня.

У нее, Лины, конечно, есть титул, и со стороны может показаться, что она ровня герцогу, но его родственники хотят, чтобы он женился, а не заводил очередной роман с женщинами, уступающими ему по общественному положению.

Лине очень хотелось спросить, думала ли герцогиня то же самое о Дэйзи, Эви и Китти. Впрочем, вряд ли у старушки хватит честности ответить «да».

Лина знала, как горды французы, особенно те, кто принадлежит к ancien regime. Они ведь до сих пор не хотели признавать титулов, пожалованных Наполеоном Бонапартом!

Лина с улыбкой подумала, что три грации этого не учли.

«Им следовало бы сделать меня по меньшей мере графиней!»

Впрочем, фальшивую графиню достаточно быстро могли бы уличить.

Эта беседа с бабушкой герцога нравилась Лине все меньше и меньше.

Выручил Лину ее кавалер, который танцевал с ней прошлый танец. Он, запыхавшись, появился на террасе с бокалом шампанского в руке.

— Я потерял вас, мадам, — сказал он. — Простите, что я так задержался — я никак не мог найти лимонада. Быть может, вы согласитесь утолить жажду шампанским?

— Благодарю вас, — ответила Лина. — Вы очень любезны.

Она взяла бокал, отхлебнула глоток, обернулась к герцогине — и обнаружила, что та незаметно исчезла.

— Вы разрешите пригласить вас на следующий танец? — спросил француз. — Вряд ли нужно говорить, что мне не хочется танцевать ни с кем, кроме вас. Если вы откажете, этот вечер для меня будет окончательно испорчен!

Он говорил по-французски, и слова его звучали куда настойчивей и выразительней, чем по-английски. Лина со смехом ответила:

— Право, мсье, вы мне льстите! К тому же я уже приглашена на три следующих танца.

— Тогда четвертый — за мной! — воскликнул француз и сам вписал свое имя в ее программку.

Но Лина обнаружила, что выполнить все свои обещания она просто не в состоянии.

Бал начался как положено, и поначалу все было чинно и корректно.

Но романтическая атмосфера, обстановка и, возможно, превосходное шампанское, которое разносили лакеи в пудреных париках, заставляли сердца биться чаще, в такт ускорявшейся музыке скрипок.

Воздух трепетал, все вокруг сверкало и искрилось, и Липа не могла оставаться равнодушной среди всеобщего возбуждения.

Отвечая на комплименты кавалеров, Лина казалась себе необыкновенно остроумной. Она уже не внимала диалогу из пьесы, но сама участвовала в ней.

Все мужчины, с которыми она танцевала, приглашали ее прокатиться в гондоле, но, глядя на гондолы, удалявшиеся в тень моста Вздохов, Лина чувствовала, что это было бы неблагоразумно.

Она была уверена, что, если она согласится отправиться с кем-то из этих мужчин — неважно, с кем именно, — в гондоле, он непременно захочет ее поцеловать или допустит другую вольность.

А она этого не хотела. Она не хотела, чтобы кто-то из мужчин прикасался к ней. Хотя, если быть честной, один из них…

Последняя мысль смутила Лину. Но время шло, один танец сменялся другим, а герцог и не думал приближаться к ней. И Лина ждала, томилась, тосковала и мысленно звала его.

— Я хочу поговорить с ним… Я хочу танцевать с ним! — шептала она. Было уже поздно, а они даже не обмолвились с ним словом за весь вечер.

Лина не могла понять, почему он избегает ее. Она видела, что он танцует с Китти, с Дэйзи… Следующей, должно быть, будет Эви.