Магия любви - Барбара Картленд

Но почему? Почему?

Она продолжала стоять, глядя на куклу, а вопрос этот вновь и вновь звучал у нее в мозгу.

Мастерство Филиппа поражало. Кукла была выполнена с необычайной точностью, и с трудом верилось, что всего лишь через неделю — может быть, чуть позже — листья увянут и маленький шедевр уйдет в небытие.

Мелита долго смотрела на творение Филиппа и наконец, так и не найдя ответа на вертевшийся в голове вопрос, стала медленно раздеваться.

Она собиралась еще почитать, поскольку спать еще рано; ей просто хотелось лечь — она чувствовала себя очень уставшей — и оттого, что так мало спала прошлой ночью, и от всех пережитых за день тревог и волнений. Она была совершенно измучена многочисленными неожиданными происшествиями, с самого утра свалившимися на нее, включая, разумеется, странное поведение мадам Буассе этим вечером.

Не в состоянии уже ни о чем думать, Мелита легла в постель и задула свечи. И вновь ощутила присутствие куклы в комнате. В обволакивающей темноте девушка откинулась на подушку…

Проснулась она внезапно: чей-то голос будто звал ее. В первое мгновение Мелита подумала о Роз-Мари. Прислушавшись, она вспомнила, что предыдущей ночью так же ловила неудержимо влекущие звуки тамтама. Затем она услышала совершенно ясно — впрочем, не осознавая, происходит это наяву или в ее воображении, — как кто-то сказал:

— Посмотри за портретом! Посмотри за портретом!

Это был голос Сесиль — тот самый, что она слышала в лесу из уст Леонор.

Мелита села на постели. Сердце ее бешено колотилось, казалось, в тишине гулким эхом отдаются его удары.

— Посмотри за портретом!

Кто-то вновь произнес эти слова — но кто?

Какая-то неведомая сила, погнавшая ее прошлой ночью в лес, прочь от дома, заставила ее встать с постели. Мелита почувствовала, что должна действовать без промедления.

Сквозь незашторенные окна пробивался свет, позволявший разглядеть очертания мебели. Она открыла дверь и пошла по коридору в комнату Роз-Мари.

Комната была наполнена не замеченным ею раньше ароматом цветов. Когда Мелита приблизилась к кровати, Роз-Мари пошевелилась и, не просыпаясь, позвала:

— Мама! Мама!

Мелита замерла.

Глаза девочки были закрыты, она говорила не с ней. Тогда Мелита взглянула на портрет.

Показалось ей это или фигура Сесиль действительно на мгновение озарилась внутренним светом? Мелита почувствовала, что в комнате есть кто-то еще — кто-то, кого она не может увидеть.

Словно не в силах ослушаться приказания, Мелита дотянулась рукой до портрета и приподняла его. Ничего не случилось, и тогда другой рукой она провела по его обратной стороне. За раму был подсунут какой-то предмет.

Она слегка потянула его, и предмет легко подался.

В полумраке спальни она могла разобрать лишь то, что держит в руках листок бумаги и конверт. Очевидно, именно это она и должна была найти. Роз-Мари не пошевельнулась, когда Мелита вышла из комнаты и прошла к себе.

Она зажгла стоявшие у постели свечи и взглянула на таинственную находку. Это был сложенный вдвое листок бумаги и запечатанный конверт с надписью «Этьену». Разворачивая листок и придвигаясь ближе к свету, Мелита ощутила странное волнение.

Почерк был округлый, неустоявшийся, почти детский, и она без труда прочла:

«3 мая 1839 года.

Я, Сесиль Мари Луиза, графиня де Весонн, объявляю данный документ моим последним и действительным завещанием.

Я оставляю все свое имущество моему любимому мужу Этьену, графу де Весонн.

Сесиль Весонн».

Чуть ниже ее подписи стояло: «Эжени — свидетельствует, Жанна — свидетельствует». Рядом с именами были нацарапаны неуклюжие крестики.

Мелита некоторое время смотрела на завещание, а потом закрыла глаза.

Бог услышал ее молитвы, и теперь Этьен спасен. Как хотела этого Сесиль!