Дорога судьбы - Даниэла Стил

Вскоре отец отправил Камиллу из комнаты. Дворецкий подалмужчинам бренди с сигарами, и Бошан поднял взгляд на будущего зятя.

– Вы собираетесь сделать ей предложение сегодня?

– Да, с вашего позволения.

– Вы знаете, что оно у вас в кармане. Иеремия тихоньковздохнул и закурил сигару.

– Хотел бы я знать, какие у меня шансы.

– У вас еще остаются какие-то сомнения?

– Пожалуй. Может, для нее это игра? А вдруг она недогадывается, что я решил сделать ей предложение? Девушка может простоиспугаться.

– Только не Камилла. – Он сказал это так уверенно,словно его дочь не имела ничего общего со сверстницами, однако Иеремия былполон сомнений. – Хотите заодно объявить и о помолвке?

– Да. Перед отъездом. А по возвращении в Калифорнию яприступлю к выполнению моих планов.

– Какие же у вас планы? – Бошан смотрел на Терстона синтересом, пытаясь догадаться, что придумал Иеремия для его дочери.

– Примерно те же, о которых мы разговаривали раньше. –Иеремия соблюдал осторожность.

Хотя Камилла еще и не приняла его предложения, он уже успелмногое обдумать. Несомненно, Бошан был прав. Ей не придется проводить в Напеслишком много времени, а он сумеет распоряжаться рудниками, появляясь тамнаездами. Он построит для нее дом в Сан-Франциско, где они смогут жить, какподобает людям их положения. Иеремия изложил свой план Бошану, и тот явноостался доволен.

– А когда дом будет готов – допустим, через пятьмесяцев или через полгода, – я снова приеду сюда, женюсь на ней и увезу с собойв Калифорнию. Что вы на это скажете?

– Отлично. В декабре ей исполнится восемнадцать. Ввашем распоряжении остается четыре месяца... Вы успеете построить дом за такойсрок?

– Времени, конечно, маловато, но я постараюсь. Ярассчитывал закончить стройку в феврале или в марте, но... – Иеремия улыбнулсяи стал похож на мальчишку. – Я бы и сам предпочел декабрь. – Расставшись сМэри-Эллен, он изнывал от одиночества. – Мы все постараемся. – Он резко встал ипринялся расхаживать по комнате.

– Не переживайте так, дружище. – Бошан улыбнулся,поняв, что настала пора дать голубкам поворковать.

Он поднялся и вышел. Терстон направился в сад и увиделдевушку на ее любимых качелях.

– Вы там так долго сидели! Вы что, напились? – быстроспросила Камилла, и Иеремия рассмеялся.

– Нет, не слишком.

– По-моему, это просто глупо, когда женщин выставляютиз комнаты. О чем вы разговаривали?

– Да так, ни о чем. Бизнес, рудники... Всего понемногу.

– А что вы там говорили про вечер? – Камилла была умнойдевушкой.

Она пристально смотрела на Терстона, тихонько раскачиваясьвзад и вперед. Их взгляды встретились, и голос Иеремии сразу сделался тихим инежным:

– Мы говорили о вас. – У него учащенно забилось сердце.

Качели резко остановились.

– Что вы сказали? – В густом, ароматном воздухе Югаголос девушки казался шепотом.

– Что я хочу жениться на вас.

Несколько мгновений оба молчали. Камилла устремила наТерстона взгляд больших детских глаз.

– Правда? – Она улыбнулась, и у Иеремии растаялосердце. – Вы дразните меня?

– Нет, Камилла, не дразню, – тихо и серьезно ответилон. – на этот раз я приехал в Атланту, чтобы повидаться с вами и сделатьпредложение.

Он сжал ее в объятиях так крепко, что у нее перехватилодыхание. Наконец Иеремия слегка отпустил ее и тихо промолвил:

– Я очень люблю вас, Камилла, и хочу увезти с собой вКалифорнию.

– Прямо сейчас? – спросила ошеломленная Камилла, иИеремия улыбнулся ей.

– Не совсем. Через несколько месяцев. Когда построю длявас дом и вам исполнится восемнадцать лет. – Он нежно дотронулся до щекиКамиллы, а потом опустился на колени у ее ног.

Иx лица оказались почти на одном уровне.

– Я люблю вас, Камилла... Всем сердцем... как никтодругой. – Их взгляды встретились.

Слова Терстона заставили ее задрожать всем телом.

– Вы выйдете за меня замуж?

Камилла кивнула, не в силах произнести ни слова. Онанадеялась услышать это признание, однако оно казалось ей далекой мечтой.Наконец она бросилась к Иеремии и обвила руками его шею.

– А какой будет дом?

Вопрос показался Терстону забавным, и он засмеялся:

– О, такой, как вы пожелаете, любимая. Но вы еще неотвеяли мне. Так вы выйдете за меня, Камилла?

– Да! – радостно взвизгнула она, вновь притянула его ксебе, то потом вдруг отпрянула.

Лицо ее стало тревожным.

– А если я стану вашей женой, я должна буду рожатьдетей?

Иеремия опешил. Вопрос смутил его. Эту тему ей следовалообсуждать с матерью, а не с ним. Он еще раз убедился, каким ребенком оставаласьКамилла, несмотря на то что иногда казалась совсем взрослой.

– Мы, наверное, смогли бы завести одного-двоих. – Онедва жалел Камиллу, которая сейчас сама казалась ребенком. – Думаете, этомного? – Сам он больше всего на свете желал стать отцом.

Последние четыре месяца он только и думал что о детях,которые у них появятся. Однако лицо Камиллы неожиданно приобрело удрученноевыражение.

– В прошлом году одна из подруг матери умерла от родов.

Говорить об этом было верхом неприличия. Иеремияпочувствовал себя еще более неловко. Он не ожидал, что придется разговариватьна эту тему.

– С молодыми девушками такого не случается, Камилла. –Однако сам он знал, что это вовсе не так. – По-моему, это не должно вастревожить. У супругов все происходит само собой...

Но она не дала ему закончить. Его слова не произвели на нееникакого впечатления.

– Мать говорит, что женщина такой ценой расплачиваетсяза первородный грех. Только, по-моему, это несправедливо, что платитьприходится ей одной. Я не желаю толстеть и...

– Камилла! – Ее слова больно ранили Иеремию. –Любимая... Прошу вас... Я не хочу, чтобы вы расстраивались. – С этими словамиТерстон вновь заключил девушку в объятия, заставив ее забыть о том, чтоговорила мать.

Они заговорили о доме, который собирался построить для нееИеремия, о свадьбе, которую они сыграют, как только ей исполнитсявосемнадцать... о том, как они объявят о помолвке, когда вернется мать Камиллы,о званом вечере, который по этому случаю устроит ее отец... Все это для Камиллыбыло очень важно. Поздно вечером, когда она наконец легла в постель, ееохватило такое возбуждение, что она не могла заснуть. Они разыскали отца, чтобысообщить ему радостную весть. Бошан пожал Иеремии руку, поцеловал Камиллу вщеку и отправился спать в отличном расположении духа. Его дочь скоро станеточень богатой и очень счастливой. И это доставляло ему огромное удовольствие.Он не испытывал подобной радости с тех пор, как прошлой весной изложил Терстонуэту идею.