Одинокий орел по имени Бернардо - Люси Гордон

Едва рассвело, Энджи проснулась — теплая, полная его любовью. Протянула руку, но постель оказалась пустой. Бернардо сидел у окна и смотрел в долину, которая медленно выплывала из тумана. Энджи вылезла из-под одеяла, завернулась в халат и подошла к нему. Он, не глядя, обнял ее и притянул к себе.

— Что ты видишь там внизу?

Ответ удивил ее.

— Призраков.

— Много?

— Слишком много.

— Твои родители?

— Да, но не только. Там есть один призрак, который гоняется за мной и мучает меня… — Он замолчал. Она почувствовала, как он содрогнулся.

— Пойдем в постель, любовь моя, — предложила она, хотя знала, что он вздрогнул не от холода. Ей хотелось отвести его подальше от окна, где у него возникали какие-то тревожные видения.

Бернардо позволил уложить себя в постель. Едва они укрылись одеялом, как прижались друг к другу. Энджи наполняла уверенность, что она одержала победу, выиграла. Она отдавалась ему с глубокой нежностью. Теперь у них будет такое будущее, какое они смогут построить вместе. Она старалась убедить его, что сумеет быть для него всем.

Вдруг Энджи заметила, что он разглядывает ее лицо почти с отчаянием. Она улыбнулась, успокаивая его. Он прижался головой к ее шее. Энджи обняла его, подбадривая и утешая. Ей показалось, что он расслабился, и, довольная, она прижалась к нему. А он сидел, отвлеченно глядя в пространство. И Энджи вдруг поняла, что он поглощен мыслями, закрытыми для нее. Смириться с этим она не могла — слишком глубоко любила его.

— Эй, — нежно окликнула она его. Он тотчас улыбнулся. — О чем ты думаешь?

— Ни о чем особенном.

— Именно это заставляет тебя так хмуриться? Расскажи мне.

Он не ответил.

— Призраки еще здесь? — спросила она.

— Они всегда здесь.

— Даже сейчас?

— Сейчас больше, чем всегда. Они кричат еще громче о том, что я не имею права быть счастливым.

— Почему?

Он не ответил. Энджи вдруг испугалась. Казалось бы, все проблемы между ними разрешены. Но сейчас она столкнулась с чем-то таким, чего не понимала. А он не умел объяснить.

— Скажи мне, — настаивала она.

— Не могу.

— Значит, ты меня не любишь.

Выражение счастливого удовлетворения, какое она видела перед тем у Бернардо, внезапно исчезло. Лицо его исказилось.

— Энджи, не надо. Прошу тебя.

— Почему? Ты надолго заткнул мне рот. И я устала сидеть с закрытым ртом. Сколько, по-твоему, я могу терпеть? Расскажи мне, что беспокоит тебя?

И снова она увидела на его лице отчаяние. Будто радость, которую они доставили друг другу, была лишь миражом. Энджи вдруг почувствовала себя бессильной. Победа, в которой она еще несколько минут назад была уверена, проскользнула между пальцами, и она не знала почему.

— Где ты был последние несколько часов? — гневно спросила она. — Я думала, мы любили друг друга…

— Мы любили…

— Нет, ты был в другом месте… со своими призраками.

Она заметила, как его передернуло.

— Ни одна женщина столько не значила для меня, как ты. Но этого достаточно. Прошу тебя!

Его слова она восприняла как удар. Отодвинулась и враждебно уставилась на него. Так же отчужденно, как он!

— Что значит «достаточно»? — Несмотря на обиду, она старалась говорить спокойно. — Мы предаемся любви, но я для тебя ничто. Потому что у тебя есть от меня секреты.

Он рассеянно провел рукой по волосам.

— Ты заставляешь меня сказать такое, после чего я сам себе стану невыносим. Этого ты хочешь?

— Если я не нужна тебе…

— Не нужна? Я не хочу, чтобы ты была для меня доктором. Я хочу, чтобы ты любила меня.

— Я люблю тебя…

— О да, но любишь по своим правилам. Ты хочешь владеть душой мужчины так же, как и его сердцем. Я был прав, когда боялся тебя.

Над ними нависло молчание. Отвратительное молчание недоверия. У Энджи появилось такое чувство, будто у нее что-то умерло в душе.

— Не смотри так, — попросил Бернардо.

— Не знаю, как я смотрю, — убитым тоном возразила Энджи. — Не знаю, что сказать тебе. По-моему, тому, что случилось между нами в прошлую ночь, наверно, не следовало быть.

— Ты и в самом деле так думаешь? — Он побелел.

— Не знаю.

— Нет, любовь моя. — Он обхватил руками ее лицо. — Не позволяй призраку встать между нами. Это ничего… ничего…

— Что значит «ничего»? По-моему, это «ничего» затягивает тебя в омут. Не спрашивай, откуда я это знаю. Знаю, и все.

— Тогда, я думаю, ты должна быть ведьмой, чтобы знать так много.

— Так много? — с горечью повторила она. — На самом деле я ничего не знаю. Ты не позволяешь мне знать. Ты говоришь о любви по моим правилам. А как насчет твоих правил? Ты хочешь отдать только частицу себя, и не больше. Это не любовь.

— Дорогая… пожалуйста… пожалуйста…

— Скажи мне! — с мукой выкрикнула она. — Кто третий призрак?

Он вздохнул, будто слабость не позволяла ему продолжать сопротивление.

— Третий призрак, — минуту спустя начал он, — мальчик двенадцати лет. Он живет один с матерью. Иногда к ним приезжает отец. Но отец не женат на его матери. У отца другая семья в большом доме у моря. Там законная семья. Ее все признают. Она носит его имя… Мальчик носит имя матери и втайне этого стыдится. Он стыдится и своего стыда тоже, потому что она хорошая мать и любит его. Мальчик старается быть таким, как она хочет, но втайне мечтает побывать в большом доме и увидеть семью отца. И однажды он убегает из дома и идет вниз по горам один. Никто не видит его, и никто не знает, куда он идет. Темнеет, а идти еще далеко. И он поворачивает назад, к дому. Там темно. Он ждет возвращения матери. Проходят часы, она не возвращается. Потом кто-то сообщает, что оба его родителя погибли. В тот день отец приезжал навестить его мать. Они были встревожены его отсутствием и поехали на машине искать мальчика. В горах машина перевернулась, и они оба погибли.

— О боже! — прошептала Энджи. Но Бернардо вроде бы не слышал ее. Он погрузился в кошмар, который по-настоящему никогда не оставлял его.

— Мальчик никому не говорил, почему он убежал, — продолжал Бернардо. — Но сердцем он знал, что это он убил их. И потом через несколько дней пришла жена отца, чтобы увидеть его. Ненависти этой женщины боялась его мать. Но с ним жена отца говорила по-доброму. Она сказала, что он должен жить в доме своего отца и носить имя отца, как и другие сыновья. Так ценой двух жизней он добился того, чего хотел. Он должен был честно сказать ей, что убил ее мужа. Тогда бы она отвернулась от него и послала бы в какое-нибудь детское учреждение. Чего он и заслуживал. Но он боялся сказать правду. Он трус, понимаешь?