Любимица папарацци - Кэтрин Гарбера

Отцовский «мерседес» приехал ровно в девятнадцать часов тридцать пять минут. Чтобы как-то унять дрожь, Темпест разгладила несуществующие складки белого атласного подвенечного платья.

Из автомобиля вышел отец, как всегда безукоризненно одетый и подтянутый. Темпест смотрела, как он идет по дорожке, и не могла не думать о том, что всего за девять месяцев ее жизнь неузнаваемо изменилась.

Однажды отец сам приехал к ней и попросил выслушать его. Он говорил, что угроза потери компании вдруг перестала иметь для него какое-либо значение, когда он понял, что теряет ее. Он вдруг осознал, что годы идут, а он так и не удосужился сблизиться с дочерью. Регулярно появляющиеся в газетах статьи о ее романе с Гевином заставили его задуматься о том, что слухи слухами, но однажды она может выйти замуж и он так никогда и не узнает свою дочь. Это его испугало, сказал он — и попросил прощения за страдания, которые ей причинил. Если она позволит, он хотел бы стать для нее настоящим отцом.

Темпест обняла его, не пытаясь скрыть слезы радости и любви. Она призналась, что все эти годы надеялась привлечь его внимание своим экстравагантным и вызывающим поведением, пока не отчаялась, решив, что для него работа всегда будет на первом месте.

Отец крепче прижал ее к себе и, справившись с эмоциями, обещал, что теперь на первом месте всегда будет стоять она.

— Ты уверена, что хочешь стать женой Гевина? — спросил он уже в машине.

— Еще никогда и ни в чем я не была так уверена, — призналась она.

Помолчав, отец негромко сказал:

— Спасибо, что согласилась сыграть свадьбу у меня.

— Мама любила сад, — проглотив комок в горле, ответила Темпест.

— Еще больше она любила тебя.

— Я знаю.

Она взяла отца за руку и пожала ее. Отец улыбнулся и накрыл ее руку своей.

У ворот уже толпились папарацци. Отец помог ей выйти. Вспышки фотоаппаратов заставили ее зажмуриться.

Репортеров дальше ворот не пустили, и Темпест с облегчением перевела дух.

— Ты самая красивая невеста на свете, — прошептал ей на ухо Гевин. Он не удержался от поцелуя, затем еще одного.

— Эй, Гевин! Еще успеешь зацеловать невесту, — смеясь, сказал Майкл.

— Займись-ка своими делами, братишка, — отмахнулся от него Гевин.

— Наконец-то я смогу заняться своими делами, — парировал Майкл и повернулся к Темпест. — Будь я на твоем месте, еще подумал бы, выходить ли за этого типа замуж. Предупреждаю как будущий родственник: ты с ним намучаешься.

— Хоть всю жизнь, — улыбнулась Темпест, с любовью глядя на Гевина.

— Ну вот, — отпихивая жениха в сторону, вмешалась Кали. — Ты ей помаду размазал. Я так счастлива за тебя, — сказала она так тихо, что ее расслышала только Темпест.

— А я-то как счастлива! — созналась Темпест.

Раздались первые звуки свадебного марша.

— Пора, — сказал отец и взял ее за руку.

Перед священником его место занял Гевин. Темпест вложила в его большую руку свою ладошку, и на ее губах показалась улыбка, которая предназначалась только ему. У Гевина перехватило дыхание.

Он никогда не причинит ей боли, подумал он, зная, что сдержать обещание ему не составит труда: Темпест заслуживает счастья.