Тайна оберега - Татьяна Милях

– Поэтому и не женился, что ведьма и попалась.

Евсей перестал улыбаться и настороженно покосился на мужчину:

– Похоже, сильно обидела она тебя, Прохор Алексеевич… До сих пор отойти не можешь, – задумчиво проронил княжич и вдруг поинтересовался: – Ты никогда не рассказывал, что с тобой стряслось…

– А что рассказывать? Мало приятного в том, что тебя дураком выставили, – буркнул Прохор. – Спасибо, Фрол тогда глаза открыл.

– И как же? – не унимался Евсей.

Левашов давно не мог взять в толк, почему его дядька столько времени ходит в бобылях. Долматов отличался статью и мужской сдержанной красотой, и женщины частенько засматривались на холостого боярина, но Прохор всегда шарахался от красавиц, словно чёрт от ладана. Вот и сейчас он нахмурился и нехотя ответил на вопрос:

– Фрол рассказал, что невеста моя нечестна.

– И ты поверил?

– А как тут не поверишь, когда я своими глазами видел, – раздувая ноздри, рыкнул Прохор, и тут его прорвало: – Всё у нас хорошо было. Любил её без памяти. Одной ею жил и грезил скорой свадьбой. Мне уж двадцать пять стукнуло, а она такая юная, нежная, чистая… Голубка – да и только. Думал, что и она меня так же безумно любит, раз даже не побоялась на встречу из хором сбежать. Да чего там… Я дни считал до свадьбы, ждал, когда люба моя навсегда моей станет. А та голубка гадюкой подколодной обернулась, – болезненно поморщился мужчина и, немного помолчав, продолжил рассказ: – Оказалось, она просто девка распутная и не одного меня привечает. Накануне свадьбы Фрол сообщил, что обманывает меня невеста. Будто ей только моё боярское звание и нужно. Она купеческой дочкой была, – уточнил дядька. – Я, конечно, не поверил… В морду ему дал. А Фролка обижено челюсть потёр и съязвил, что я сам всё могу увидеть.

Прохор замолчал. Евсей не выдержал:

– И что?

– Что, что… Как стемнело, пришёл я к дому её да в кустах схоронился. Вскорости смотрю: и вправду к оконцу молодец подкрался и камушек кинул, а она окошко-то и отворила. Впустила его… – Прохор с досадой мотанул головой. – Ну, тут не выдержал я и шум поднял. Отца разбудил… Вся округа видела, как тот ухажёр из её горницы сиганул…

– Так кто ж то был? – выдохнул Евсей.

– Не знаю, – отвернул лицо Прохор. – А она не призналась. Отец её плёткой отстегал, а она всё твердила, что не впускала никого. Во ведьма… А что дальше было, не ведаю… Не смог я смотреть, ни как её бьют, ни вообще на неё… Ушёл я. И прямо с утра к батюшке твоему и уехал. Решил при нём служить. Вот так.

– Слушай, Прохор Алексеевич, ну обманула одна девка, так что же ты всех под одну гребёнку гребёшь?

– Не знаю. Сердце словно окаменело. На какую ни посмотрю, всё её вижу… И буквально отрезает от женщины. Говорю же – ведьма. Раз не женился на ней, не даёт другую полюбить…

– Во дела… – задумчиво проронил Евсей. – А святой водицей омываться не пробовал.

– Пробовал. Ничего не помогает.

– А с ней с того времени не виделся? Может, поговорил бы или откупился чем, и отпустила бы она тебя?

Прохор растерянно взглянул на Евсея и задумался.

– Думаешь, отпустит?

– Ну а зачем ты ей теперь сдался? Столько лет прошло. Может, и она уже отошла.

– Это ведьма-то? Да им в радость человеку досадить! – продолжал злиться Прохор.

– А ты всё-таки попробуй поговорить. Хуже не станет, – посоветовал княжич.

– Если только совсем меня со света не сживёт, – буркнул боярин.

– Ты и так, можно сказать, не живёшь. Без радости-то.

Погрузившись в свои невесёлые воспоминания, Долматов замолчал, и княжич больше не тревожил дядьку расспросами. К вечеру мужчины добрались до деревни, где Левашова дожидалась дружина, а поутру отряд последовал дальше.