Нет ничего сильнее любви - Таня Винк

– Это ее дело.

– А ты жестокий.

– Слушай, не выноси мне мозг!

– Андрей, если бы у тебя был мозг, ты бы понял, что так с людьми нельзя.

– Знаешь что, сестрица, позволь мне самому решать, что можно, а что нельзя!

– Тебе всегда это было позволено. Знаешь, что она мне сказала?

– Что? – в его голосе послышалась заинтересованность.

– Она сказала, что на самом деле ты добрый, а хочешь казаться злым. Она называет тебя Солнышкиным…Мы тебя так называли, помнишь?

– Все, хватит, я не намерен это слушать!

– Не намерен? Тогда клади трубку.

Но он не положил.

– Вот скажи, – в голосе Андрея она уловила обиду, – зачем она звонит своему бывшему мужу? Зачем встречается с ним?

– Как это зачем? Он отец ее ребенка. Она делает это ради Тимоши.

– Неправда, она делает это по другой причине, она его до сих пор любит.

– Неправда, она его не любит.

– С чего ты взяла?

– Я вижу.

– Что ты видишь?

– Любовь к тебе. Знаешь, она особенная девчонка, у нее очень светлая душа, солнечная. Я много повидала в жизни и скажу – такие души редко встречаются.

– Ой, не нужно меня зомбировать, у меня тоже есть глаза.

– Андрей, какой же ты подозрительный! Посмотри внимательно в ее глаза, ты увидишь в них любовь!

– Нельзя увидеть то, чего нет! Все, извини, я на работе!

– Дурак ты, ох, дурак… – пробормотала Галка, с тяжелым сердцем кладя трубку.

Некоторое время она сидела неподвижно и в ее голове роились мысли, странные для постороннего, но не для нее, называвшей Веру Петровну бабушкой.

…Однажды Вадим встретил сокурсника и сообщил ему, что женился.

– Ты женился на женщине с двумя детьми?! – крайне удивился сокурсник.

– Да.

– Ты что, с ума сошел? – он постучал пальцем по виску. – На черта тебе чужих воспитывать? Ну развелся, так бери в жены одинокую и рожай своих на здоровье! Попомнишь мои слова – с чужими детьми всегда проблемы, и ты еще хлебнешь горя…

Сокурсник как в воду глядел – увы, Вадим хлебнул горя, как никто, но ни разу не пожалел о том, что полюбил Инну. А уж как он относился к Гале и Андрею! Из кожи вон лез, только бы заслужить их благожелательное отношение – покупал хорошие вещи, подарил по компьютеру, о которых в то время дети могли только мечтать, оплачивал отдых на море, давал карманные деньги. В общем, старался как мог.

И Вера Петровна. Кто они ей? По крови никто. А по душе? По душе она ближе, чем тетя Зина. По душе она как мама. И в этом, наверное, кроется еще одно различие между людьми – одни ставят во главу угла родство по крови, другие – по душе. И те и другие находят подобных себе и создают свои неповторимые миры, но немногочисленный мир «душевных» значительно уступает гигантскому миру «кровных», и к таким, как Вадим и Вера Петровна, относятся с подозрением: мол, они не совсем нормальные; мол, так нельзя – нет ничего важнее кровного родства!

Да, кровное родство – штука важная, но Галкино сердце уже тоскует по двум маленьким деткам, по их маме, и хочет их защитить – они ведь беззащитные. Почему так? А вот это объяснить невозможно. Но можно понять, заглянув в каждый день ее жизни, вникнув в отношения с родным отцом, с отчимом, с мамой отчима, которую они с Андреем назвали «новой» бабушкой и мамой отца, которую никак не называли. Господи, да не нужно ничего объяснять, нужно просто… просто принимать то, что тебе близко, а Катя стала ей близкой всего за несколько часов. А ведь большинство людей за всю жизнь близкими не становятся, даже родные по крови. А брат действительно дурак. За все годы Галя общалась только с двумя его девушками, они сбежали из-за его ревности, подозрительности, нудных допросов. Они звонили Галке, но до встречи дело не дошло – сбежали. А скольких девушек она не знает? М-да, весь в отца. Но Галка уже надеется, что женщина с двумя детьми поможет ему стать лучше: она мать, она мудра. И она старше. Пусть всего на каких-то два года, но старше.

– Это было бы здорово, – пробормотала Галка, и тут зазвонил телефон.

Это была мама.

– Доча, ты вчера вечером не позвонила, а мы с Зинкой сериал смотрели и тоже забыли. Что там у тебя?

Галя рассказала.

– У нее двое детей? – голос мамы задумчивый.

– Да.

– А возраст какой, говоришь?

– Пять и восемь.

– Гм… А где она работает?

– Реализатором на Барабашке.

– Реализатором? Гм… Что?!

– Мама, я не поняла…

– Да это я не тебе, это Зина тут вставляет свои пять копеек, – ворчит мама. – Доча, мы тут собирались тебе картошечки да лучка подбросить, так что часов в семь вечера будем, а завтра утречком домой. Не возражаешь?

– Ну что ты такое говоришь! Конечно не возражаю.

Они приехали вечером, а уехали утром. Перед их отъездом позвонил Андрей и сказал, что с удовольствием приехал бы в село вместе с Катей и детьми – грядет праздник, и получается два выходных. Галкино сердце радостно забилось, и на следующий день она неожиданно для себя очень быстро закончила редактуру биографии одного генерала на пенсии, отправила Жорику, позвонила и поинтересовалась, есть ли еще работа.

– Я пришлю тебе четыре рассказа, по пятьдесят тысяч каждый. Сделай, пожалуйста, до понедельника.

Вот блин! Получается, она не сможет помочь маме и Зине подготовиться к приезду всей оравы, а вот материально поможет – Жорик с оплатой никогда не задерживает, сегодня вечером деньги будут на ее карточке.

Два дня Инна и Зина драили хату и колдовали на кухне. Колдуя, обнаружили, что ничего не знают о том, чем сегодня живут маленькие дети. Ну, предположим, c едой они разберутся, а вот с остальным? Какие книжки читают, какие мультики смотрят, чем интересуются? Ой, ведь они еще в компьютерные игры играют! Интересно, играют ли они в игру… как же она называлась? Андрей в нее играл на компьютере, подаренном Вадимом… Кажется, ЖТА… В нее они точно не играют, это старая игра, но сестры упомянут о ней в разговоре, чтобы дети не считали их совсем темными. Инна вытащила из духовки последний корж для пирога и опустилась на табурет: это глупо – самой печь то, что можно купить в магазине. Андрей наверняка будет над ней смеяться – тут до города полчаса на автобусе, а там можно купить все, что душе угодно. Но она так не хочет. Она хочет, чтобы дети запомнили дни, проведенные в этом доме, как сама запомнила первую поездку к матери Вадима.

…Галочка и Андрюша очень долго вспоминали пироги, испеченные их новой бабушкой – Андрюша так и спросил: «Ты моя новая бабушка?» «Новая» бабушка рассмеялась, а потом призналась Инне, что очень хотела понравиться ей, а главное, ее детям. И еще призналась, что выросла в детском доме и что для нее чужих детей не бывает. Умерла она внезапно, через два года после свадьбы Вадима и Инны. Инна вздохнула с облегчением. Нехорошо так говорить, но свекровь ждала еще одного внука, своего, первый-то в Германии, ни разу не приехал и, видимо, уже не приедет, и это привносило в семейные встречи неловкость. Нет, она не задавала вопросы, она просто говорила – не тяните с ребеночком, время подпирает – и смотрела заискивающе. Время действительно подпирало, но они не тянули – Инна больше не могла иметь детей, а свекрови об этом просто не говорили.