Мой ребенок Тигра - Евгения Мэйз

Она взяла за ручку двери, еще раз оглядев себя во вновь начинающим запотевать зеркале.

— Повезло же кому-то.

Одинокое времяпрепровождение в ванной комнате и горячий душ привели ее в чувство. В теле перестала ощущаться скованность и напряжение, а занятие такими привычными делами, как уход за собой, возня с лосьонами, сыворотками и кремами вернули ощущение привычного и контроля ситуации.

— … разводиться, когда на руках маленький ребенок? — послышалось сквозь громкие, а потом и приглушенные звуки жарящегося мяса. — Так не делают.

Ольга, только-только взяв расческу и проведя ею по спутанным волосам, отложила ее в сторону. Она только начала улыбаться и умиляться ночному пиршеству охраняющих ее мужчин, которым не надо было следить за фигурой, беспокоиться о целлюлите, лишних сантиметрах на талии и килограммах на весах.

— Ольга такая, — откликнулся Золотарев дипломатично и это спасло его в ее глазах. На чуть-чуть. — Может позволить себе это.

— Из-за родителей?

Багдасарова одномоментно прокляла Артема за его длинный язык.

— Не только.

Оле казалось, что она успокоилась и пришла в себя, но… Показалось. Едва улегшееся недовольство вновь всклокотнуло. Желание узнать, зачем же пожаловал к ней мрачный гость, отступило. Она поняла его в один момент — он был здесь для того, чтобы заступиться за нее перед муженьком за разбитую тачку.

– С легким паром! — произнесла бородатая сплетница, сразу взяв ее в фокус своих темных глаз.

А может это Ольга сделала — сразу посмотрела на него. Какеготам стоял у плиты, оперевшись на каменную столешницу с водруженным на нее бокалом вина. Из-под закрытой крышки на плите выбивалась тоненькая струйка пара, а запахи витали такие словно она попала в ресторан кавказской кухни.

— С легким! — Артем, сидящий к ней спиной, тоже обернулся, просиял светлыми глазами и протянул ей фужер с красным напитком.

Взгляд Золотарева, едва коснувшись лица Оли, метнулся к декольте, потом к краю халата, скорее всего ожидая увидеть свою любимую часть тела (кроме сисек) коленки, но был жестоко обломан пижамными брюками, прикрывающими их. Багдасарова не собиралась ходить перед двумя посторонними мужиками в полуголом виде. Халат шелковый и тот надела с некоторой опаской — не хотелось выглядеть пошло.

— Я очень благодарна вам за помощь.

Несмотря на сделанную паузу, Какеготам не стал представляться и даже больше остался неподвижным в ответ на ее появление. Он просто смотрел на нее.

— Оль, это мой друг.

Артем поздно спохватился. Поезд тронулся и его уже было не остановить.

— Но я считаю, что это чересчур — быть в гостях и обсуждать хозяев за их же спиной.

Она перевела взгляд на Артема, забрала бокал и сделала глоток вина, едва не поперхнувшись им после прозвучавшей фразы.

— Пересчитай, — в уже ставшей привычной хамской манере, посоветовал ей неандерталец.

Багдасарова вернула вино Золотареву.

— Вместо того, чтобы подслушивать и делать неверные выводы ты могла бы присоединиться к нам и спросить о предмете беседы.

Косматое хамло был в своем репертуаре — продолжал выставлять ее легкомысленной и невоспитанной дурой.

— Я, если вы не забыли у себя дома, — заметила она и перевела взгляд на Артема, отказываясь общаться с его приятелем в дальнейшем. — Но вы правы, потому дам вам возможность объяснить мне то, что я не так поняла.

Неандерталец потемнел лицом, выпрямился, но объясниться не спешил. Ольга ухмыльнулась про себя. Вот так всегда — давят на кнопку «все иначе», а продолжения не ожидают.

— Оль, ты правда не так поняла.

Взгляд Золотарева заставил ее усмехнуться — он был умоляющим и таким невинным, совсем как в юности, когда, будучи студентом он предлагал обменяться рефератами или сделать домашку по непонятным для него дисциплинам.

— Я знаю, что услышала.

— Лишь часть фразы, — произнесли за ее спиной.

— Может и твоему другу стоит начать думать, что его могут неверно понять и потому выбирать выражения? — откликнулась она, отворачиваясь. — А то у него, если не ублажают орально, так делают что-то не так.

Она заставила себя обернуться и улыбнуться, прежде чем окончательно покинуть пространство кухни.

— Ключи на крючке, запри, пожалуйста, дверь за собой. Я завтра заеду за ними к тебе в офис. Спокойной ночи.

Не единого слова не было произнесено ей вслед, пока она шла к спальне. Ольга благодарила Господа за это, иначе она бы не смогла уснуть какое-то время, изводя себя «лестничной логикой» и желанием вернуться, сказать еще что-то.

— Вот ведь идиот! — проговорила она, закрыв за собой дверь.

После смерти родителей и тягостного опекунства тетки, Ольге стоило не малого труда привести свой внутренний мир в порядок, обрести равновесие и избавиться от окружения, что вечно было недовольно ею, ее поступками, выбором, достижениями, навязывало чувство вины и вменяло в обязанность вечную благодарность за ее же достижения, чтобы теперь выслушивать, трапезничать за одним и терпеть что-либо подобное.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

* * *

Ольга проснулась за несколько минут до пробуждения Макара, ощущая себя полностью выспавшейся и спокойной. Это произошло впервые после того, как из дома «исчез» Денис.

— Наконец-то, — проговорила она, прикрыв глаза и улыбнувшись самой себе.

Она вырубилась на маленьком диванчике в детской, уже который день предпочитая его широкой кровати спальни. В той комнате все еще пахло Денисом. Запах его одеколона не спешил выветриваться из комнаты, вторая половина кровати обжигала холодными простынями, заставляла думать обо всем случившемся и мучаться вопросами о собственной жестокости.

— Доброе утро, милый, — она склонилась над кроватью, улыбнулась своему черноглазому чуду и забрала его к себе на руки.

В спальне рядом с Макаром, слыша его дыхание, ощущая тепло и присутствие все страхи и сомнения пропадали, укладывая ее спать со спокойным сердцем.

— День будет дождливым, — проговорила она, целуя дивно пахнущую щечку, — но абсолютно замечательным.