Женские слабости - Маргарет Уэй

Дэвид был доволен собой. Соня наконец начала понимать, что значит иметь много денег. Его квартира с видом на гавань была вполне современной, выдержанной в чистых, строгих линиях, с оригинальными работами австралийских художников на стенах.

В гостиной стояли белые диваны, с полдюжины удобных кресел, покрытых ивовыми накидками, два плетеных стула. И все это напротив огромного, во всю стену, окна, выходящего на Сиднейскую гавань.

Гостиную отделял от обеденной зоны ряд массивных деревянных колонн, где в самом центре, прочно опираясь на массивные резные ножки, стоял прямоугольный стол из красного дерева. Другой, поменьше, тоже из красного дерева, был круглой формы. Было видно, что Дэвид, так же как и она, любил дерево. Великолепный пол из дуба был выложен по краю отполированным известняком. Все это очень впечатляло.

— Ты будешь здесь в безопасности. — Глаза Дэвида неотступно следовали за ее гибкой фигурой, осваивающей незнакомое пространство.

— Мне нравится твой дом, Дэвид. — Голос ее был спокойным, но изнутри Соню била дрожь.

Они были одни в его квартире. Какая-то ее часть хотела, чтобы он подхватил ее на руки, унес в спальню и занялся с ней любовью. Другая же часть приказывала, чтобы она взяла себя в руки.

— Ну, это, так сказать, для начала, — улыбнулся он. — Здесь есть еще четыре комнаты для гостей. Пойдем посмотрим, какая тебе больше понравится. Все комнаты подготовлены, белье меняют раз в неделю — все равно, есть гости или нет.

— А куда мы положим Мадонну? — спросила она.

— Верно. Сначала самое главное. Сейф у меня в гардеробной.

— Мы можем ее положить туда прямо сейчас? — Ее изумрудные глаза смотрели на него не отрываясь.

— Конечно. Но я бы посоветовал тебе сначала выбрать спальню. Потом достать икону. А я в это время открою сейф.

— Ты не хочешь, чтобы я знала шифр? — прямо спросила она.

— Если я его тебе скажу, ты можешь заплатить за это своей жизнью.

Соня выбрала первую же спальню, куда они зашли. Он поднял руку и коснулся панели, контролирующей освещение, наполнив комнату мягким золотистым светом. За окном тот же изумительный вид на гавань, широкая постель с темно-золотым покрывалом, низкая, с замысловатой резьбой скамья из красного дерева в изножье, большое удобное кресло с мягкой скамеечкой для ног. Длинная японская ткань обрамляла изголовье кровати, на полу — кофейного цвета ковер в японском стиле.

— Твои гости могут считать себя счастливчиками, — сказала она. — Мне здесь тоже будет хорошо.

— Ну вот и отлично! — Он заставил себя уйти от нее, борясь с желанием.

— Дэвид! — позвала она его через пару минут.

— Ты потерялась? Я здесь, в конце коридора.

Он сказал это так небрежно, словно она была его молоденькой кузиной. Возможно, все эти бурные эмоции были только с ее стороны. Она двигалась медленно, едва не прижимаясь к стене коридора. Ей нужно думать о Маркусе. О Маркусе. Другого выхода у нее нет.

Его спальня казалась огромной, с тем же изумительным видом и широким балконом за окном. Нейтральный цвет стен контрастировал с насыщенным темно-бордовым покрывалом на постели. Подушки из той же ткани лежали на двух больших креслах возле кофейного столика. На столике ваза с единственным цветком — белой орхидеей с тремя изящными лепестками. Рядом женский бюст из бронзы.

— Моя мать, — сказал он, проследив за ее взглядом.

— Красивая… — Соня подошла ближе.

— Ладно, пойдем положим икону в сейф.

Он произнес это так решительно, что у Сони появилось чувство, будто ему хочется скорее отделаться от нее. Гардеробная комната была открыта. Прямо за ней виднелась ванная, выдержанная в таких же тонах, как и вся квартира.

Наклонив голову, Соня прошептала несколько слов по-венгерски и благоговейно поцеловала икону. Это было вопросом фамильной гордости для ее бабушки — научить дочь языку родины, а та, в свою очередь, передала этот язык ей. От отца Соня научилась свободно говорить по-французски и по-немецки. В их семье всегда поощрялось говорить на нескольких языках. Она передала икону Дэвиду, а потом молча смотрела, как он укладывал ее в сейф, встроенный в шкаф красного дерева.

— Спасибо тебе, Дэвид, — прошептала она.

— Угу… А теперь выходим отсюда. — Его лицо было почти мрачным.

— Ты сам решил привезти меня сюда, — сказала она, поворачиваясь к двери. — А теперь думаешь, что сделал ошибку, и злишься.

— Возможно. — Он тоже двинулся к выходу.

— Итак, Мадонна в безопасности! Это все, что имело значение. Мне больше не нужно здесь оставаться. Я буду только рада вернуться домой.

— Правда? — Он развернул ее к себе, чувствуя такую же боль, что и она. Внутри его била дрожь, готовая вырваться наружу.

— Я так же, как и ты, хочу быть от тебя подальше, — бросила она зло.

Ее глаза сверкали, на щеках появился румянец. В гневе она выглядела еще более прекрасной.

— Сколько раз мне это повторять? Я хочу тебя, Соня. Но я стараюсь поступать правильно. Не делай для меня это невозможным. Я и так уже едва соображаю…

Ее глаза казались огромными.

— Спокойной ночи, Соня, — сказал он, не глядя на нее.

— Пожалуйста, Дэвид, не сердись!

— Подойди сюда. — Он подтолкнул ее к панели с кнопками.