Моя женщина - Эммануэль Ласт

Сегодня у меня дома вечеринка. Вечеринка в новогоднюю ночь, подготовка к которой заняла три дня. Хотя репетиция главного сюрприза отняла приличную сумму и добавила десяток другой седых волос.

Но я не был бы собой, если отказался от этой затеи. Пока ребята выгружали алкоголь и еду из ресторана, а девочки украшали комнаты мишурой, я раздавал команды на крыше.

За два последних дня выпало столько снега, что пришлось помогать расчищать, чтобы к двенадцати площадка была готова.

Звонит Инна, но я сбрасываю. После корпоратива она неделю хранила гордое молчание, но, поняв, что я не побегу мириться, приползла сама, только мне уже было не интересно.

Конечно, я могу ее понять. Мои вечеринки в узких кругах слишком знаковое мероприятие, чтобы она позволила себе хоть одну пропустить.

Покончив с приготовлениями на крыше, я спустился к себе, чтобы переодеться. Габариты квартиры не позволяли собрать народ, как обычно, когда мы арендовали дом за городом и гуляли три дня к ряду, поэтому я решил усложнить правила и устроить камерную пати с жестким дресс кодом «не для всех».

Будет весело, шумно и пьяно, все как я люблю. Обвел глазами гостиную и вспомнил одинокую елку у окна одной очень красивой женщины.

Ну, а чем черт не шутит?

Сбежал по ступеням на этаж ниже и позвонил в дверь.

Не слышит что ли?

Позвонил еще раз и, наконец, на пороге появилась Вера. Безумно красивая, в том самом платье, в котором я увидел ее в первый раз. Запах на груди и сладкая мягкая ложбинка на секунду выбили из равновесия.

Да, нелепая из нас пара получилась бы, как в дурацких американских комедиях.

Но отступать поздно и я улыбаюсь.

— Вера, с наступающим, — сделал шаг, сокращая расстояние между нами и вкрадчиво спросил о том, что вертелось на языке еще с корпоратива. — Не хочешь присоединиться ко мне и компании и отметить Новый год?

Удивление в ее глазах сменилось холодом и я невольно отступил назад. Не понимаю, что опять не так сказал? Из-за спины Веры вышел молодой парень. Сначала один, бритый как полено, а за ним другой — как две капли похожий на первого.

— Мам, это кто?

— Это… это просто сосед, Игнат. Игнат, познакомьтесь, мои сыновья — Павел и Владимир.

Я кивнул и по очереди пожал широкие, сильные ладони. Ребята смотрели с подозрением.

Хороши богатыри, ничего не скажешь.

— А чего хотел, сосед?

— Вов! — Вера повернулась и привычным жестом хлопнула тыльной стороной ладони в широкую грудь сына, а я улыбнулся.

Облом тебе, Игнат Борисович. По всем статьям.

— Не видишь, человек за горошком зашел, Новый год, как никак! — Вера бросила на меня короткий взгляд и скрылась на кухне.

Я пожал плечами.

Достойно держаться под ревнивыми взглядами молодцев с косой саженью в плечах не сложно, сложно не замечать ее черт в разрезе их глаз и губ.

Начинать разговор не имело смысла. Сыновья Веры, хмурые и насупившиеся, стояли в своем отчуждении на смерть, как колючая проволока вокруг прекрасной розы одного двуликого чудовища.

— Вот повезло вам, Игнат. Одна все-таки нашлась, — Вера протянула мне жестяную банку и, подтолкнув сыновей, командирским тоном изрекла: — Ну, что застыли, идите за стол! Чай уже готов, — нехотя они скрылись в гостиной.

Вера же повернулась ко мне и сделала шаг, берясь одной рукой за ручку двери. Заглянула в глаза так, что до затылка пробрало, и тихо сказала:

— За приглашение, конечно, спасибо, но для меня Новый год в первую очередь семейный праздник, — и захлопнула дверь.