Не покидай меня - Дениза Алистер

На следующий день после полудня Майк на своей машине отвез Минди, Дороти и Джералдайн в Оклахома-Сити. Рэнд погрузился в неотложные фермерские заботы. На кухне управлялась Бет Мерей – женщина средних лет, рекомендованная Джералдайн на время своего отсутствия. Работала она быстро, аккуратно и никакой помощи не просила.

Спустились сумерки, и Тори, замученная предотъездными треволнениями, решила пораньше лечь спать. Быстро приняв душ, она надела ночную рубашку и скользнула в кровать. Телефон на ночном столике напомнил, что надо позвонить матери.

Дорис оказалась дома и сразу же обрушила на дочь ворох последних новостей.

– Ты не можешь себе представить, насколько лучше чувствует себя отец! – затараторила она. – Сегодня был медицинский консилиум, и врачи сказали, что темпы выздоровления превзошли все ожидания! Сейчас ему нужен только домашний уход и бережное отношение к самому себе. Проще говоря, он не должен нервничать и переутруждать себя работой – и все будет в порядке!

Сейчас его интересы в компании представляю я, и видела бы ты, с каким нетерпением каждый вечер он требует полного подробного отчета! Я неплохо справляюсь, но отец сам рвется в бой. Правда, вслух об этом не говорит, но я вижу по глазам. Откровенно говоря, меня это радует. Медики считают, что жажда деятельности – свидетельство выздоровления. Но я все же попытаюсь уговорить его уйти в отставку: такая работа требует слишком много сил и нервов. Ну, это все потом, а пока нужно любыми способами помочь ему выкарабкаться.

А еще отец одержим идеей отправиться куда-нибудь путешествовать. На всякий случай я пока собираю проспекты туристических фирм. Ты не хотела бы составить нам компанию?

Тори от всей души рассмеялась. Оптимизм матери всегда поднимал ей настроение.

– Мама, – с нежностью в голосе сказала она, – мне сейчас не до путешествий, ты же понимаешь! Но идея великолепная, и вы обязаны ее осуществить. Отца надо хотя бы на время вырвать из этой проклятой Джорджии! И уговори его уйти в отставку!

– Думаю, это будет нетрудно: твой отец считает меня своим ангелом-хранителем, исполнителем любого желания и сладкоголосой сиреной, песнями которой он может упиваться бесконечно!

Тори снова рассмеялась – на этот раз так громко, что даже не услышала стук в дверь. Когда на пороге появился Рэнд, она вздрогнула от неожиданности и замолчала.

Рэнд только что принял душ и выглядел великолепно. Мокрые волосы были гладко зачесаны назад. Коротковатые джинсы оставляли открытыми загорелые щиколотки и ступни с сильными широкими пальцами. Из-под застегнутой наполовину рубашки выбивались курчавые золотистые завитки. Тори смутилась и отвела глаза в сторону.

– Держи меня в курсе ваших планов, мама, – сказала она в трубку. – И сообщи, если соберетесь куда-нибудь поехать. Как знать, может быть, я присоединюсь к вам. Поцелуй от меня отца и скажи, что я его очень люблю. Тебя, конечно, тоже!

– Тори, мы тоже любим тебя и очень скучаем. Поцелуй от нас Минди.

– Конечно! Всего хорошего.

– До свидания! Звони почаще!

– Обязательно! – Тори положила трубку и вопросительно посмотрела на Рэнда.

– Говорила с матерью? – спросил он.

– Да.

– Все в порядке?

– Вроде бы. Отец быстро поправляется. Они уже подумывают о том, чтобы поехать в какой-нибудь круиз.

– Насколько я замечаю, ты стала получать большое удовольствие от разговоров с матерью. Раньше такого не было.

Видя, что разговор принимает небезопасное направление, Тори постаралась ответить откровенно, но не затрагивая некоторых деталей:

– Я всегда недооценивала маму и только сейчас начинаю это понимать. Это внешне мягкая, податливая южанка в последнее время проявила себя с неожиданной стороны. А ее упрямство и стремление настоять на своем подчас забавляют меня и отвлекают от тоскливых мыслей….

Тори слишком поздно сообразила, что невольно призналась в своем плохом настроении. Рэнд внимательно посмотрел ей в глаза и присел на край кровати. Машинально натянув простыню на голые колени, Тори почувствовала, как у нее перехватило дыхание и затвердели соски под шелком ночной рубашки.

– Тори, – прошептал Рэнд, – не гони меня и расскажи все. Что тебя мучит? Я же вижу, что это так….

Его голос был ласковым и зовущим, а глаза выдавали нервное напряжение. Тори неудержимо влекло к нему, но она все еще пыталась сопротивляться.

– Ты специально отослал Минди, Дороти и Джералдайн?

– А разве тебе не хотелось бы побыть со мной вдвоем? Или ты не желаешь тратить на меня слишком много времени? Возможно, даже жалеешь, что мы вновь стали любовниками?

– Нет, я не жалею об этом и с удовольствием трачу на тебя время. Это ты оставил меня одну и всю ночь работал. Зачем же перекладывать с больной головы на здоровую?

– Ты ждала меня прошлой ночью?

– Я ждала хоть какого-нибудь подтверждения того, что небезразлична тебе. Мне нужен был не секс. Я надеялась зацепиться за какую-нибудь ниточку, чтобы по ней добраться до главного, выяснить, о чем ты думаешь.

– О чем я думаю?

– Да, именно!

– Что ж, изволь. Я думаю о том, что тебе необходимо некоторое время.

– Для чего?

– Чтобы решить, совершила ли ты ошибку, став моей любовницей.

– Именно для этого ты и отослал Минди? А если я не соглашусь быть твоей любовницей, ты и меня выдворишь отсюда? Может, ты отправил Минди потому, что не хочешь видеть, как она будет переживать мой отъезд?

От неожиданности Рэнд даже зубами скрипнул.

– Ты хочешь уехать?

Тори сжала ладонями виски.

– Черт побери, опять поспешные заключения. Ну кто тебе сказал, что я собираюсь уехать? Неужели все еще не понятно, что больше всего на свете я хочу остаться здесь и быть твоей любовницей! Сукин ты сын!

Несколько мгновение Рэнд сидел неподвижно. Потом схватил Тори за плечи и утопил ее голову в подушке. Но она сопротивлялась, поддразнивая его:

– Значит, ты хочешь, чтобы я уехала? Работа с файлами окончена, и мои услуги больше не требуются! Так?

– Нет! – воскликнул Рэнд и жадно приник к ее губам.

Тори нежно гладила его лицо, шею, волосы, а он шептал:

– Мне так не хватало тебя сегодня! Я просто не знал, куда деться, и был на грани помешательства!

Она обхватила ладонями его лицо и притянула к себе. Его руки судорожно стянули с нее ночную рубашку и крепко стиснули упругую грудь.