Главный приз - Лина Баркли

Он собирался признаться, что по-прежнему любит ее и хочет, чтобы они всегда были вместе. Но в конце ужина ему показалось, что сегодня не самое подходящее время для такого рода откровений.

Сначала все шло отлично. Мелани расслабилась, улыбалась и казалась счастливой до тех пор, пока не начался медленный танец. Джефри уловил перемену настроения уже по ее движениям, по дыханию, прежде чем все это отразилось на ее лице. Чем ближе к концу подходил их танец, тем ощутимее становилось ее напряжение и возрастающая нервозность.

Но вот музыка смолкла, и они вернулись за столик. Мелани была грустной и молчаливой. Выражение ее лица снова стало холодным и отчужденным, как в день их первой встречи. Джефри пытался развлечь ее разговором, чтобы вернуть атмосферу непринужденности, царившую за ужином, но Мелани оставалась равнодушной к его стараниям.

Было только начало одиннадцатого, когда она дала понять, что хочет вернуться домой, и Джефри отказался предпринять что-либо, чтобы изменить ее решение. Его попытки завязать разговор в машине ни к чему не привели. Мелани замкнулась и почти не реагировала на его слова, отделываясь однозначными, дежурными репликами.

Он был на грани отчаяния, но постарался убедить себя, что, скорее всего, ожидал слишком многого от короткого ужина в ресторане. Опять спешу, подумалось ему. Вернулся в ее жизнь всего две недели назад… а отсутствовал-то целых шесть лет!

Но не что иное, как любовь к Мелани, делала его таким нетерпеливым.

— Надеюсь, мы не застанем Патрика и Энни в неподходящий момент на диване в гостиной, — пробормотал он, выруливая на улицу, в конце которой стоял их дом.

Мелани бросила на него испуганный взгляд.

— Надеюсь, ты не всерьез… Разве они могут заниматься такими вещами?

Ее реакция развеселила его.

— Еще как могут! Возраст тут дело десятое — попытался объяснить он. — Если два человека чувствуют взаимное влечение, почему бы им не выказать его друг другу?

Джефри остановил «лендровер», выключил двигатель и повернулся к ней. Когда-то в дни юности он впервые увидел зеленые глаза и упрямо вздернутый подбородок Мелани и понял, что влюбился. Вот и теперь эта женщина, несмотря на холодную отрешенность ее взгляда, заставляла его испытывать к ней глубокое чувство.

— Расскажи, в чем дело, Лисенок, — мягко попросил Джефри. — Что-то произошло такое, что расстроило тебя сегодня вечером? — Он накрыл большой горячей ладонью ее ледяные пальцы.

Она оторвала взгляд от освещенных окон гостиной и убрала свою руку.

— Что могло произойти? Я просто устала, вот и все.

Джефри знал наверняка, что существовало что-то еще, помимо отговорки об усталости. Но каким образом он мог пробить стены, которыми Мелани отгородила себя?

Отчуждение, которое она демонстрировала теперь, было таким же, как тогда, шесть лет назад. Оно-то и вытеснило Джефри из дома и из ее жизни.

К разочарованию присоединилась легкая волна злости, но он быстро остыл.

Они вышли из машины и направились к дому. Джефри остановил Мелани на крыльце, придержал за локоть, пытаясь в последний раз заговорить. Она резко обернулась, уставившись на него потемневшими от раздражения глазами.

— Может быть, посидим на нашей скамейке? — негромко предложил он. — Прекрасный вечер и совсем не холодно.

— Нет, — резко ответила Мелани. — Мне пора спать.

А он хотел усадить ее на скамейку. Тут когда-то они часто проводили время, болтая и целуясь в темноте под звездным небом. Возможно, именно на этом месте ему удалось бы разговорить ее, сделать так, чтобы она открылась.

Джефри молча вошел вслед за ней в дом. Отец и Энни как голубки сидели на диване в гостиной и слушали старую пластинку с песнями о любви.

— Вы уже вернулись? — спросила Энни, хотя и так все было понятно. Она поднялась, чтобы выключить проигрыватель.

— Хорошо провели время? — поинтересовался Патрик.

— Прекрасно, — бросила Мелани.

Джефри понял, что заявились они рановато, отняв у стариков редкую возможность побыть наедине. И чуть смущенно спросил:

— А вы повеселились?

— Мы пытались, — иронично улыбнулся Патрик.

— Больше, чем пытались, — возразила ему Энни. — У нас был чудный вечер, и ты это прекрасно знаешь, Патрик Уилкс.

Отец Мелани, соглашаясь, пожал плечами.

— Как прикажешь, Энни.

— Да, все прошло хорошо, — еще раз подтвердила соседка. — А теперь я соберу свои вещи и пойду домой.

Она скрылась в кухне и через минуту вышла с сумочкой и пластиковым пакетом в руках.

— Если вы уже проголодались после ужина, в холодильнике есть спагетти и фрикадельки. Патрик, не забудь, что, как только ты встанешь со своего кресла, мы тоже отправимся ужинать в «Крю».

— Разумеется, — кивнул старик серьезно. — Мы покажем этим юнцам, как нужно танцевать по-настоящему.

Попрощавшись, Энни ушла.

— Ты хочешь спать, отец? — спросила Мелани.

— Еще не очень. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Но если ты устала, не беспокойся, твой муж поможет мне лечь.

— Конечно, без проблем, — ответил Джефри. Он тоже еще не был готов ко сну. Ему хотелось проанализировать прошедший вечер и попытаться понять, из-за чего Мелани так расстроилась.

— Тогда спокойной ночи, — сказала она и направилась по коридору в свою комнату.

— Я заметил, тебе удалось подняться с кресла, — сказал Джефри, усаживаясь рядом с Патриком на диван.

— Да. И это отняло у меня почти все силы. Энни помогала мне, и я смог добраться до дивана.

— Значит, вы и вправду отлично провели время?

— Эта женщина говорит быстрее, чем продавец подержанных машин, — пожаловался Патрик, но в его голосе слышались нотки нежности и любви. — И, несмотря на это, я отлично чувствую себя, мой мальчик. А вы? По голосу Лисенка можно было догадаться, что между вами не все гладко. Я прав?

Джефри наклонился, уперев локти в колени, и взъерошил волосы.

— Ничего не понимаю, Патрик. Сначала, казалось, все шло хорошо. Мы ели и разговаривали о всяких пустяках. Она выглядела веселой. Но потом я пригласил ее потанцевать, и ее настроение вдруг переменилось.

— Может, ты наступил ей на ногу?

— Вовсе нет. Но Мелани вдруг замкнулась, ушла в себя. Она почти не смотрела на меня до конца вечера.

Патрик нахмурился.

— Здесь я не смогу тебе ничем помочь. Женщины чувствуют иначе, думают иначе, чем мужчины.

— Во всем мире существует лишь одна женщина, которую я хотел бы понимать. Это Мелани, — с нежностью произнес Джефри.