(Не) мой папа - Маргарита Дюжева

Денис

Пока поднимаюсь на второй этаж, у меня перед глазами вся жизнь пролетает. Я никак не могу понять, как оказался в такой непроходимой заднице, что черт знает, как выбираться наружу. Иду в сад за ребенком… вернее, за двумя. Оба мои, но один из них не в курсе этого. Гребаный бред. Просто классика жанра, когда хотел сделать как лучше, а в результате получилось хрен пойми что.

Я взрослый мужик. Во мне метр девяносто росту и почти девяносто килограммов спортивного веса. И что? Трясет как какого-нибудь чахлого дрища. Ноги ходуном, кишки в животе все поджались, в груди все в хлам раскурочено.

— Здравствуйте, Ольга Алексеевна, — по-моему, на последнем слове я дал петуха. Голос как-то странно засипел и оборвался.

— Вечер добрый, — меня встретили широкой улыбкой. После того как притащил целый ворох игрушек, меня только так теперь и встречают.

— Я сегодня не только за своим пацаном…

Еще и за своей девчонкой.

— Да. Евгения меня предупредила, что вы Маришку заберете. Они уже ждут.

Воспитательница оборачивается к детям и громко зовет:

— Сережа, Марина, за вами пришли.

И эти двое, чем-то неуловимо похожие, дружно оборачиваются. Сын тут же расплывается в улыбке, а дочь растеряно хлопает глазами, пока не понимая, как себя вести.

Я тоже не понимаю, стою в дверях и как дурак пялюсь на то, как двое МОИХ детей копошатся, убирают игрушки и хихикают, то и дело оглядываясь на меня, будто опасаясь, что уйду. Я не то что уйти, я с места сдвинуться не могу. В голове гремит, а руки трясутся так, что приходится спрятать их в карманы.

— Папа! — Серый Волчок подбегает ко мне первым. — Маришка к нам в гости идет! Представляешь?!

Угу. Представляю. Правда, пока очень смутно.

Маринка тоже подбегает. Глаза светятся, как два бриллианта, в них какой-то дикий восторг, смешанный с восхищением, но за пару метров до меня останавливается и смущенно зажимается, настороженно смотрит на меня исподлобья.

Я ни фига не детский психолог и не педагог. Мне сейчас чертовски не хватает рядом Жени, которая бы направила, уладила, разрулила как-то всю эту ситуацию благодаря своей женской тактичности и мягкости. Но Женя где-то далеко, сидит в лифте, а я один.

Ну как один… с двумя отпрысками.

— Пап, — Сережка треплет меня за штанину, выдергивая из дурацкой растерянности, — папа! Что ты молчишь?

Я прихожу в себя, выдыхаю, собираюсь духом. Ладно, как-нибудь справлюсь. Погнали.

— Думал, куда нам заехать за шоколадом.

Две пары светящихся глаз уставились на меня с восторженной надеждой. Так. Ставим галочку: шоколад всегда работает.

— Марин, иди к нам, — зову девочку, и она нерешительно подходит ближе, — давай собираться.

— А мама скоро придет?

— Да, мама на работе, сейчас закончит и прибежит.

Наверное, мой голос звучит излишне бодро и наигранно весело, потому что она мне не верит. Хмурится.

Я чувствую себя беспомощным кретином. Вроде умею общаться с Серёгой, а вот с девочкой-малышкой пока не понимаю, что делать. Устало вздыхаю и присаживаюсь рядом с ней на корточки.

Смотрю на нее, она смотрит на меня, изучает настороженно, но с интересом.

— Мама задержалась на работе, поэтому позвонила мне и попросила забрать. Ольге Алексеевне тоже звонила и предупреждала.

— Я тоже с мамой разговаривала, — малышка серьезно кивает.

— Вот видишь. Ты умница. Все знаешь.

— А где тетя Лана?

В душе не ведаю, кто такая тетя Лана.

— Тоже работает. Так что поедем в гости. Купим чего-нибудь вкусного, поиграем, посмотрим мультики… Сережа покажет тебе свои игрушки.

Судорожно прикидываю, что у меня дома в холодильнике. Так, пюре есть, сосиски есть. Пельмени есть. Печенье есть. Да у меня куча всего есть. Хватит, чтобы роту солдат прокормить, не то что двух детей. Но я все равно нервничаю.

Маришка слушает меня, кивает. Мы только начинаем знакомиться, но я уже вижу, что она серьезнее сына и самостоятельнее. Девочки, наверное, действительно взрослеют быстрее пацанов. Она уже натягивает болоньевые штаны, а Серёга еще путается с колготками.

Он без умолку болтает, рассказывая о том, как прошел день, а Маришка пыхтит и продолжает одеваться. Она все еще смущается и поэтому старается «хорошо себя вести», чтобы произвести на меня впечатление.