Враг мой любимый - Ульяна Соболева

разговор не зашел об одной особе. Анна поинтересовалась, не заезжала ли ко мне княжна Завадская, которая также жила неподалеку. А потом принялась рассказывать о молодой высокомерной княжне, которая словно кошка влюбилась в графа Никитина Григория Сергеевича. Писаного красавца лейтенанта, с репутацией повесы и бабника, который пользовался безмерной благосклонностью царицы. Загадочный, кареглазый юноша кружил головы придворных дам с легкостью, меняя их как перчатки. Пока что он не особо отвечал на чувства томной красавицы, но разве устоишь перед таким бесстыдством. Анна, совершенно не обратила внимания, что пока она щебетала, я, наверное, побледнела, осыпала ее вопросами о лейтенанте и становилась все мрачнее, слушая сплетни молоденькой фрейлины. Мы попрощались ближе к вечеру. А спустя несколько дней появилась и сама Завадская, которой приличия не позволяли, не нанести визит новым соседям. Я приняла ее очень вежливо, даже слишком. Конечно, Завадская мне не понравилась, впрочем, это было взаимно. Обмениваясь светскими речами, я украдкой рассматривала соперницу. Красива, слишком красива. Зеленые как омут глаза, волосы, завитые по последней моде, перехваченные красной лентой. Такое же красное парчовое платье, подчеркивало великолепную фигуру с гибким и стройным станом. Мы общались довольно холодно. Я испытывала мучительную тоску и ревность, а Татьяна явную неприязнь. Вскоре мы попрощались и я втайне понадеялась, что больше нам общаться не пройдется. Проводила Завадскую и с горечью подумала, что лейтенант сдастся и очень скоро, у Татьяны есть все шансы на успех. Свободная, знатная красавица. После этого я пребывала в ужасном расположении духа. Меня мучила бессонница, а если я и засыпала, то неизменно видела во сне соперницу в объятиях Григория.

До злополучной свадьбы оставались считанные недели, как и до моего дебюта при дворе. О, как же безумно хотелось встретиться с Никтиным до этого события. Раньше, чем он увидит меня в наряде новобрачной. Объяснить ему все, рассказать, почему я выхожу замуж. По крайней мере, он хотя бы не возненавидит меня, поймет, если не простит. Я больше всего страшилась его презрения.

Но мои мечты были неисполнимы, хоть я и молилась Богу каждый день, что бы он услышал мою просьбу.

Пребывание на свежем воздухе пошло мне на пользу. Так говорила Марта. Что мои формы чуть угловатые из-за худобы от недоедания и физической работы, округлились и стали женственными. Волосы, постоянно расчесываемые, заботливой рукой кормилицы отрасли еще длинней и засверкали ярче золота. Я любила свои волосы. Считала их главным достоинством.

– На твоем белоснежном личике заиграл румянец, моя птичка. Даже бессонница и волнения не могли испортить твоей красоты. Хватит плакать. Жизнь прекрасна. Только кажется, что все кончено…Наоборот в тот момент когда мы отчаиваемся и предполагаем, что мы на краю оказывается, что это лишь новый путь, новая веха в нашем развитии и в нашей жизни.

– Мне кажется, что моя жизнь окончена…мне кажется, что хуже уже не может быть. Как же мне плохо, Марта. Так плохо, что жить не хочется.

– Прекрати! Не гневи, Бога. Ты снова свободна, ты вернула свое имя, ты прощена и допущена ко двору! Могло быть намного хуже. Или любовницей своего лейтенанта стала бы и валялась с ним на солдатской койке на корабле? Такойц жизни ты хотела…

– Лучше с ним в койке на корабле, чем в этой золотой клетке.

– Не ведаешь, что говоришь! А как выкинул бы тебя…куда потом? В бордель? На улицу? Побираться?

Со двора послышались крики и скрип открываемых ворот. Они перебили Марту. Топот копыт и грохот колес. Я бросилась к окну, и стон досады сорвался с моих губ. На бархатных дверцах кареты красовался герб Потоцких. Что ж сегодня у меня уже не получиться избежать встречи с ненавистной парочкой. Я увидела, как в дом потянули свертки, цветы. Молодой князь задрал голову и смотрел на окна второго этажа, я хотела отпрянуть, но он уже заметил меня, снял шляпу, отвесил поклон. Вырядился как на бал. Белый камзол, шляпа с перьями. Шевелюра светлых льняных волос собрана в модную прическу. Что ж придется спуститься к гостям в самом лучшем наряде, что бы очаровать жениха еще больше. Я кликнула крепостную служанку Лизу.

– К нам господа пожаловали, так что одень меня и причеши.

–Ох, сколько подарков понавезли – воскликнула Лиза, прижав руки к груди, с обожанием глядя на меня.

–Хочу черное платье из шелка.

–Не к лицу сейчас черное платье надевать, ваша светлость, не к месту. Вы же не в трауре, а наоборот – вы невеста.

–Нет у меня сил, с тобой спорить, одень меня, во что считаешь подходящим. Я тебе доверяю… – я ласково потрепала Лизу по щеке.

Девушка радостно принялась хлопотать вокруг меня.

– С тех пор как в доме появилась вы, молодая хозяйка, жизнь крепостных пошла в гору. Нас вволю кормят, не наказывают, подарки дарят и отпускают погулять. Мы все молимся на вас.

Только с одним было строго не лгать и не воровать. За это могли продать. Таковы были мои правила. Этого никто не хотел.

– Такой госпожи как вы, Екатерина Павловна, не найти.

– Не льсти…одевай. Корсет тяни покрепче.

– Куда ж тянуть и так тоненькая как тростинка. Пальцами обхватить можно и место останется.

Через несколько минут Лиза одела меня в роскошное легкое розовое платье расшитое тоненькой золотой нитью и дорогими кружевами. Платье было сшито по последней моде.

– А вы черное хотели. Смотрите как грудь подчеркнуло, как талию обхватило. Коротенькие рукавчики с кружевными манжетами ваши руки открывают, а руки у вас как такие красивые, тонкие и гибкие.

Мои волосы Лиза заплела в две толстые косы и уложила по бокам как ручки древней амфоры. Лиза обошла меня со всех сторон, причитая о красоте. И я прогнала ее как назойливую муху.

Когда я спустилась по лестнице к гостям у молодого князя чуть приоткрылся рот. Его отец криво усмехнулся.

– Хотя я немало повидал в своей жизни красивых женщин, но такой ослепительной мне еще встречать не приходилось.

Комплимент от Потоцкого заставил содрогнуться от неприязни. Я все еще прекрасно помнила, что он мне говорил при нашей встрече в монастыре.

Я протянула его племяннику руку для поцелуя и заметила, что его ладонь дрожит.

–Клянусь честью, сударыня, свежий воздух пошел вам на пользу. Вы совершенно изменились.

Петр Николаевич тоже улыбнулся мне, хоть и с восхищением, но снисходительно. «Старый подлый лис я никогда не забуду той отвратительной истории, что ты мне рассказал с таким злорадством».

–Мы привезли вам подарки.– Сказал Николай и заглянул мне в глаза.

Я