Золотое сердце - Эмили Джордж

— У нас будут гости к обеду, — сказала Элис. Трое мужчин оторвались от своего завтрака. — Дед, я приготовлю его сама.

— Не глупи, дочка. Я готовлю в этом доме с тех пор, как ты пошла на работу. Так что я займусь обедом, а ты будешь помогать.

— Я пригласила Мика и Фейт Пэришей, а также Тони и Сэма, но они, к сожалению, не смогут прийти. Тони выступает на какой-то встрече в Чейенне. Ты, естественно, тоже приглашен. — Она взглянула на Алана. — Тебе же хотелось познакомиться с Пэришем.

— Спасибо, Элис. Джо, я отлучусь ненадолго, мне кое-что нужно в городе, с животными я уже управился.

Схватив шляпу с вешалки, Алан выскочил из кухни. Проехав немного, он свернул на дорогу, ведущую к любимой полянке Элис, выбрался из грузовичка и присел на камне, скрестив ноги.

У него возникла потребность побыть одному в тишине. Уже несколько дней он не занимался медитацией, и это начинало сказываться на его состоянии. Он закрыл глаза и ушел внутрь себя, погружаясь в глубокую, спокойную заводь своей души. Ему не хватало якоря, за который можно было уцепиться, твердой почвы, на которой можно устоять. Без этого нечего было даже приступать к перестройке своей жизни…

Из окна ковбойского домика Алан увидел подъехавшего Мика Пэриша с женой и с ребенком. Фейт Пэриш оказалась, как и описывала ее Элис, маленькой блондинкой, такой крошечной рядом с огромным мужем, словно сказочная фея. Судя по тому, как Мик суетился вокруг нее, она являлась для него средоточием мира, лучом света в жизни.

Алан приехал в округ Конард с единственным намерением разузнать о своем брате, которого никогда не видел. Он решил, что должен быть осторожен на случай, если брат окажется таким человеком, с которым ему не захочется знакомиться. Он чувствовал себя как ребенок, которого усыновили, но который хочет узнать о своих корнях, и сознает, что его интерес может оказаться нежелательным.

Он так и не решил, сказать ли Мику правду, хотя понимал, что, чем дольше будет молчать, тем тяжелее будет это сделать.

В гостиной собрались все, кроме Джефри. Мгновение Алан оставался незамеченным и воспользовался случаем, чтобы рассмотреть свою невестку. Она следила за мужем обожающими глазами, прижимая к груди ребенка.

— Алан! — Его заметила улыбающаяся Элис. — А мы уже думали, куда ты пропал. Ты, естественно, знаком с Миком, а это его жена Фейт и их дочка Мими.

Мик поднялся, чтобы пожать руку Алану. Потом наступила очередь блестящих голубых глаз и сверкающей улыбки Фейт. Бессознательно он склонился над ребенком. На него уставились голубые глазки. Крошечный ротик-бутончик открылся в зевке.

— Да она красотка, — сказал он Фейт. — Ей три?

— С половиной. Как вы догадались? Большинство мужчин не разбирается в детях.

— У меня шесть двоюродных братьев с уймой детишек. Каждый раз, когда я езжу домой в Оклахому, я становлюсь нянькой очередного младенца.

— Замечательно, — отозвалась Фейт и передала Мими в руки смутившегося Алана. — Не откажитесь этим воспользоваться, если, конечно, вы не против.

— Не против. — Он уставился на девчушку с глуповатой улыбкой. — Она очаровашка. Я уже влюбился в нее.

Алан все еще держал Мими, когда они перешли в столовую, и он заверил Фейт, что ребенок совершенно не мешает ему. Он чувствовал настороженный взгляд Мика. Элис с удовольствием наблюдала за тем, как он справляется с девочкой.

Разговоры велись о погоде, коснулись нападения на Джо и наконец сосредоточились на праздновании Дня независимости. На ручье Конард Ассоциация скотоводов организует барбекю для всех гостей. Состоится парад, а на площади у Дворца правосудия будет проведена служба поминовения.

Единственной ложкой дегтя в бочке меда явился отказ Мика вырядиться в свою военную форму, зеленый берет, надеть медали и выдать речь.

— Я не терплю речей, — заявил он.

— Хуже того, — заметила Фейт, не обращая внимания на свирепый взгляд мужа, — Мик отказывается признавать себя героем и не позволяет, чтобы к нему обращались как к герою.

— Просто не хочу коротко подстригаться, — хмуро пояснил он.

— Это я могу понять, — хмыкнул Алан.

Когда был подан десерт, Мими решила, что пришла и ее очередь подкрепиться, и стала требовать мать. Фейт поспешила к ней, увела девочку в гостиную, а Алан ощутил пустоту в своих руках.

— Мне уже не хватает этой милашки, — сказал он Мику.

Пэриш пристально посмотрел на него:

— Да уж, дядя ей бы не помешал.

Сердце Алана сжалось, его бросило в жар. Он понял: Мик уже знает, что они братья.

— Прогуляемся, — предложил он, — или хочешь побеседовать в ковбойском домике?

— Прогуляемся, — бросил Мик и добавил: — Ты уже знаешь?

— Да. — Его охватил гнев: Мик знал о нем и ничего не предпринимал. Это было все то же неприятие, от которого он страдал всю жизнь.

— А ты уже знал, когда ехал сюда? — спросил Мик.

— Да.

Они шагали по подъездной дорожке.

— Почему ты ничего не сказал?

— Не знаю. Я и сейчас не вижу в этом особого смысла. Я не был уверен, что ты знаешь о моем существовании. Но даже если и знаешь, то захочешь ли познакомиться со мной? Мне казалось разумным подождать, разузнать, прежде чем сделать этот шаг.