Супруг для леди - Элоиза Джеймс

Удар обрушился, как это часто бывает с дурными вестями, в образе «Еженедельного вестника Белла» – изобиловавшей сплетнями газетенки, которую доставляли ровно в восемь часов утра каждый четверг.

Дворецкий герцога Холбрука Бринкли принял газету из рук мальчика-посыльного и двинулся своей мерной поступью обратно в малую гостиную, где он намеревался прогладить газетенку со сплетнями утюгом и доставить ее, свежую и хрустящую, к постели леди Гризелды вместе с чашкой густого горячего шоколада и галетой без масла, поскольку леди Гризелда придерживалась довольно строгой диеты, направленной на то, чтобы уменьшить ее бедра. Но, бросив один-единственный взгляд на газету, он чуть не прожег бумагу утюгом.

Итак, с серебряным подносом, на котором стоял стаканчик слегка пенящегося пива и лежала сложенная хрустящая газета, Бринкли вошел в затемненную опочивальню хозяина.

Его появление было встречено стоном:

– Кто это, дьявол побери!

– Бринкли, ваша светлость, – молвил он, отведя взгляд, покуда его хозяин силился выпутаться из клубка льняных простыней. – Весьма сожалею, что обеспокоил вас.

– Что ты делаешь в моей комнате? – заплетающимся языком наконец спросил герцог. – Что, в доме пожар?

Бринкли ощутил прилив сочувствия. Он протянул ему поднос.

– Прибыл «Еженедельный вестник Белла», – молвил он, придав тону своего голоса подобающую мрачность.

– На кой дьявол он мне? – воскликнул герцог, упав на спину и накрыв голову подушкой. – Ты что, сбрендил? Отнеси его Гризелде.

. – Ваша светлость наверняка захочет лично взглянуть на «Вестник».

– Нет, не захочет. – Дворецкий ждал. Через пару минут подушка отлетела в сторону, и герцог схватил газету с подноса. – Открой занавески, Бринкли.

Тот отдернул портьеры. Его светлость уставился в газетенку со сплетнями.

– И на что я должен здесь смотреть? – спросил он. – Я никогда не пойму их манеру выражаться.

– Вторая заметка в правой колонке, ваша светлость, – подсказал Бринкли.

– «Некая златовласая мисс А.Э… – полагаю, это Аннабел, – …была обнаружена в спальне с неким рыжеволосым графом…» Вздор! Враки чистой воды! Прошлым вечером Аннабел была на балу с леди Гризелдой.

Губы Бринкли сочувственно изогнулись. Хозяин изо всех сил старался быть хорошим опекуном для четырех девиц-бесприданниц, и не его вина, что они, как оказалось, были теми самыми юными леди, которые порождают скандалы с той же легкостью, с какой прочие барышни вышивают носовые платки.

Рейф продолжил читать, не веря своим глазам:

– «…каковой, как говорят, находился в чем мать родила, в то время как она мило умоляла его не продолжать их „отношения“. Мы счастливы сообщить, что сей джентльмен весьма охотно внял ее мольбам и повел себя со всей учтивостью, приличествующей сей плачевной ситуации. Мы, обретающиеся лишь на задворках общества, не можем удержаться от того, чтобы не пожелать титулованным джентльменам с севера Англии не спускаться со своих гор, поскольку только на прошлой неделе этот самый господин, как говорят, был замешан в скандальном поведении с близкой родственницей мисс А.Э.!»

– Дьявол бы побрал все это! – взвыл Рейф, отшвырнув газету. – Горстка гнусной лжи, состряпанной, чтобы продать газету. Я спущу с них шкуру!

Он поднял глаза на Бринкли, который протягивал ему пивную кружку. От одного ее вида на лбу герцога выступил пот, а осушив ее, он содрогнулся всем телом. Но где-то минуту спустя боль несколько утихла, и он смог открыть глаза.

– Надо поговорить с Гризелдой, – сказал он и, слегка пошатнувшись, выбрался из постели. – Где, дьявол побери, была Гризелда? Разве вчера вечером они не отправились все вместе на бал в честь какой-то дебютантки?

Бринкли кивнул.

– Ну и?.. – прорычал его хозяин. – Вернулись-то они вместе или нет?

– Они совершенно точно были вместе, – с достоинством ответил Бринкли. – Все три леди воротились домой в самое что ни на есть приличное время… около полуночи, я полагаю.