Ангел для грешника - Екатерина Янова

Как-то раз на камере я заметила женщину, ее легко было узнать. Его жена. В жизни она была ничуть не хуже, чем на фото, но теперь я смотрела на нее другими глазами. Да, с грудью и губами, пожалуй, перебор. А еще я наблюдала за Глебом. Взгляд его заметно помрачнел, особенно, когда рядом с Ириной он заметил другого мужчину в костюме. Его я тоже видела в то утро около "Альтрона".

Парочка прошла через холл и направилась в кабинет. Там они о чем-то долго разговаривали. Глеб внимательно слушал их разговор, потом убрал наушники и какое-то время сидел задумчиво. Было очевидно, что эти двое на камере больше, чем друзья. Возможно, любовники. Хотя сейчас они спорили. Мне безумно хотелось отвлечь Глеба от тяжелых мыслей, а еще выспросить подробности про его жену.

Да, мне было интересно. Только говорить по-прежнему получалось не всегда. Как и раньше, иногда это выходило непроизвольно, но когда я осознанно хотела что-то сказать, бывали осечки. Но Глеб специально не давал мне планшет все эти дни. Он всегда терпеливо ждал, пока я настроюсь и смогу произнести нужную фразу. Сейчас я подошла к Глебу со спины, он притянул меня на колени, уткнулся в мои волосы.

Я знала, так он успокаивается. А потом все же решилась заговорить.

- Хочу спросить.

- Спрашивай.

- Почему вы развелись с женой?

Тяжелый вздох, не хочет говорить об этом и все же начинает:

- Причин было много. Нам вообще не стоило жениться.

- Она тебя любила?

Глеб горько усмехается.

- Ты знаешь, я думаю, она любила и любит только себя. Очень любит.

- А ты?

- А что я. Мы уже говорили об этом. Тебе не стоит переживать об Ирине. Мы с ней оказались совершенно разными. У нас из общих интересов-то не было.

Его слова заставляют меня поникнуть.

- Мы с тобой тоже очень разные, - грустно говорю я.

- Нет, Мила. Это другое. Мы с тобой разные, но нам интересно узнавать друг друга ближе. Мы делимся интересами, разговариваем. Ты слушала про языки программирования с увлечением, хотя ничего не поняла, а я с удовольствием узнал, какие книги ты любишь, хотя тоже едва ли побегу их читать. С Ириной же мы жили в разных мирах. Для нее главное в жизни - ее тело, ее благополучие. На остальных ей плевать. Семья для нее интересна только как источник финансовых доходов. Она даже детей не хотела, боялась фигуру испортить. А еще, она мне изменяла. И знаешь, когда я об этом узнал, для меня стало очевидным, что давно нужно было разводиться. И даже не из-за самой измены. Да, мне было противно это увидеть, но мои внутренние ощущения лишний раз показали, что чувств к Ирине нет. Она реально стала похожа на куклу, бездушную, резиновую куклу. Поэтому я еще раз говорю, тебе переживать о ней не стоит. А вот опасаться, это да. Я не хотел говорить, но все-таки скажу. Она причастна к покушению на мою жизнь, это как минимум.

Я пораженно смотрю на Глеба. Не могу поверить. Как так может быть? Что это за люди такие? Что это за мир, где может происходить такое зло? И в душе у меня поднимается волна черной ярости на эту тупую дрянь, которая хотела смерти моему Глебу, аж в глазах темнеет. А когда я разжимаю тяжелые веки, замечаю, что Глеб смотрит на меня еще более пораженно, а по монитору компьютера бегут странные помехи, но это не мешает четко увидеть на экране Ирину, которая подворачивает ногу и падает с лестницы прямо к ногам охранника.

Глава 21.

Мила.

С каждым днем мое внутреннее напряжение нарастало. Возможно, это было связано с тем, что Глеб становился все задумчивее, а может потому, что он стал частенько уходить по каким-то делам, иногда ночью.

Каждый раз до момента его возвращения я не находила себе места. А еще мне начали сниться беспокойные сны. Правда, утром я почти ничего не могла вспомнить, кроме того, что во сне видела страшного человека. Он желал смерти Глебу и мне, только все время скрывался в тумане. Я пыталась рассмотреть его лицо, но не могла. Зато прекрасно чувствовала, какая жуткая злоба от него исходит.

Сегодня Глеб снова ушел после странного звонка. На улице уже ночь, а его все нет. Я умоляла Глеба остаться, потому что дурное предчувствие преследовало сегодня особенно остро. Но он не послушал, сказал, что не собирается рисковать, просто встретиться с одним человеком, переговорит с ним и вернется.

Первые часа два я успокаивала себя, как могла, но ничего не помогало. Я пробовала отвлечься, читала, смотрела фильм. Но все это делала в пол силы. Сосредоточиться не получалось, от каждого шороха вздрагивала, напрягала слух, вот, казалось, сейчас повернется ключ в замке, войдет Глеб, и я брошусь в его объятия. Каждый раз сердце замирало сначала от надежды, потом от разочарования.

В какой-то момент сама не поняла, как задремала, хотя тревожное ожидание не покинуло. Я погрузилась в какое-то промежуточное состояние между сном и явью. Понимала, что все еще сижу на диване в квартире, вдруг мне захотелось встать, подойти к ночному окну, отодвинуть штору и рассмотреть вид из окна.

Ночной город, огни, хмурое небо без звезд. Все сливается перед глазами, постепенно в этой темноте я начинаю различать какие-то фигуры, беспокойный разговор.

И вот я уже в другом месте, освещенном лишь тусклым светом. Здесь странно пахнет, почти как в аптеке, но какой-то специфический запах преобладает. На столах непонятные приборы, стеклянные колбы, на вешалке висит несколько серых халатов. Не знаю, что я здесь делаю, но уверена, что должна вести себя тихо, чтобы никто не услышал. Глеб где-то рядом, я чувствую. А те, чей разговор я слышу, враги. Они не должны его увидеть, иначе случится страшное.

Голоса из соседней комнаты становятся громче. Они приближаются. Заходят двое. Один из них - здоровый бородач с татуировками по всему телу. У него страшный взгляд. Это он. Тот, который снился мне раньше. Он смотрит прямо на меня, но не может увидеть, потому