Так обладает ужасное чудовище... - Екатерина Юдина

которыми он сжимал мое лицо ощущалось напряжение и обречение. Второй рукой перехватив меня за талию, Тейлор рывком дернул на себя. Так, что я упала к нему на ноги, лицом уткнувшись в стальной торс, но почти сразу Даглас поменял мое положение. Приподнял так, словно я вообще ничего не весила, и положил на свои колени животом вниз. Я растерялась, но даже приподняться на руках не успела, как ладонь Тейлора опустилась на мою попу в сильном и болезненном шлепке, от которого я даже вскрикнула.

- Что вы… делаете? – спросила, широко раскрыв глаза. Это действительно было больно. – Вы ненормальный.

Новый шлепок. Вновь болезненный и расцветающий на коже сильным жжением. Я вскрикнула и ладонями уперлась в мягкий подлокотник. Прогнулась, пытаясь встать, но добилась лишь того, что выгнулась в спине, против воли еще сильнее подставляя попу, по которой последовал очередной шлепок, после чего Даглас сжал бедро и, наклонившись, укусил меня за плечо.

- Оказывается, шлепать тебя охрененно. Мне определенно нравится, - на месте укуса появился поцелуй. Отнюдь не мягкий. Скорее в каждом своем мгновении жаркий и напоминающий раскаленный метал. Меня от него мгновенно пронзило ознобом, который, сплетаясь с остатками боли от шлепков, ввергал меня в состояние миллиарда водоворотов, в которых меня швыряло из стороны в сторону, ни на мгновение не позволяя опуститься на землю.

- Вы сказали, что отдали себя мне в рабство. Так вот… из вас получается ужасный раб, - процедила сквозь плотно сжатые зубы, но ту злость, которая полыхнула у меня в голосе, я скорее изображала. В это мгновение не была способна ни на что, ведь тонула в собственных ощущениях. Ими захлебывалась.

- Почему же? Я целиком и полностью принадлежу тебе, моя госпожа полторашка.

- Тогда, почему у меня такое ощущение, что рабыня я?

- В спальне мне больше нравится такое распределение ролей.

Даглас опять шлепнул меня и уже теперь, вместо вскрика, с моих губ сорвался стон. Поняв это, я поспешила постыдно закрыть рот ладонью. Да что со мной происходило? Его шлепки были болезненными, но, естественно я понимала, что Тейлор не задействовал и десяти процентов своей силы. Более того, делал это так, что боль шла рябью и в последствии расцветала приятным покалыванием от того, как он тут же начинал поглаживать попу вместе с этим целуя шею. Медленно и тягуче, но с особым жаром. Проведя по ней языком. Спускаясь к лопаткам и опять оставляя укус на плече. Там уже все полыхало от его отметок. Не осталось и сантиметра кожи не тронутой им.

- Вы из тех, кого называют садистами? – хотела вложить в голос недовольство, но получился сдавленный шепот, прерываемый моими частыми вдохами.

- Не пытайся вешать на меня ярлыки, - мне показалось, что Даглас усмехнулся. – Хотя, ты забавная, когда предпринимаешь попытки это сделать.

- Просто я хочу вас понять, - я оторвала ладонь от подлокотника и убрала пряди упавшие на лицо. Животом я ощущала возбужденную плоть Тейлора. Скрытую брюками, но до предела твердую.

- Хочешь меня понять? Можно ли это считать сдвигом в наших отношениях? – Тейлор приподнял меня. Уже теперь усадил на свои колени. – Знал бы, что это поможет, уже давно отшлепал бы тебя.

Я хотела возразить, но не успела. Его губы накрыли мои в том поцелуе, который изначально был глубоким и забирающим дыхание. В этот же момент он взял мою ладонь в свою и положил на свою ширинку.

- Расстегни.

Я замерла, а его губы скользнули к моей щеке и сразу же к шее. По коже рассыпались мурашки, впиваясь в кожу и содрогаясь от каждого нового поцелуя Тейлора. От того, как он ладонями сжал мои ноги чуть выше коленок и ближе придвинул к себе. Так, что я грудью соприкоснулась с его обнаженным торсом, чувствуя жар этого чудовища, соизмеримый с лавой.

Моя ладонь на его возбужденной плоти, так отчетливо ощутимой даже несмотря на ткань брюк. Выпирающая и огромная. Я ранее уже прикасалась к ней, но сейчас даже пошевелить ладонью не могла.

- Чего замерла? – Тейлор оставил поцелуя на скуле, а потом и на подбородке. Вплетая пальцы в волосы и заставляя прогнуться. Раскрыться ему. – Ведешь себя так, будто боишься моего члена. Думаешь, я им сделаю тебе больно?

- Мало ли… на что вы способны, - я выдохнула. Немного сжала свою ладонь, короткими ногтями царапая брюки и более отчетливее ощущая его возбужденную плоть. Не просто каменную. Словно бы состоящую из раскаленного метала. И чувствуя то, как от этого моего движения тело Дагласа еще сильнее напряглось, а его учащенное, безумное сердцебиение вовсе отдалось у меня в груди. – Особенно, если учесть ваши садистские наклонности.

- Все-таки решила вешать ярлыки? – он усмехнулся. Коротко поцеловал в губы, а потом кончиком носа провел по шее, делая несколько глубоких вдохов. Отдающимися чем-то сродни жажды, которая пробудила во мне нечто судорожное.

- Вы же этим занимаетесь. Полторашкой меня называете.

Он наклонился и стоило его губам коснуться моей груди, как губ тут же сорвался стон. Громкий и надсадный. Вторящий тем уколам, которые пронзили низ живота, заставляя меня немного привстать. Задрожать и согнуться. Потерять себя в очередном вихре той болезни, которой для меня являлся Тейлор.

Его ладонь возникла на моем животе. Поднялась выше. К груди, а потом и к шее. Немного сжимая ее и уже теперь поцелуем набрасываясь на губы, проникая своим языком в мой рот. Делая это настолько порочно, что голова тут же пошла кругом, словно лишь одним этим поцелуем мы делали нечто сверх грязное и запретное, но уже теперь для нас доступное.

Муж и жена.

Даглас мой супруг. Единственный мужчина на всю жизнь…

От этих мыслей голова сильнее закружилась и тело внезапно перестало принадлежать мне. Вернее, оно все еще слушалось сознание, но далеко не разумную его часть, а ту, которая пыталась привыкнуть к жизненным обстоятельствам. К появлению «моего мужчины». Я даже не поняла того, как подняла ладони и положила их на плечи Дагласа, а потом провела ими по массивным рукам, которые в этот момент оказались под моими бедрами. Чуть ли не подбросили в воздухе, набрасывая меня на парня. Прижимая к нему, так что я теперь полулежала на нем, коленами упираясь в кресло.

Его губы вновь на моих. Дурманили, мучили и сводили с ума. Растаптывали мысли и оставляли лишь инстинкты, с которыми я, сама