Право на Одиночество - Евгения Шамшина

Анна утром с трудом открывает свинцовые веки. Солнце бьет по глазам. По вискам долбят кувалдой. Нужно время, чтобы хоть что-то сообразить. Минут через десять осознаёт, что полностью голая, лишь ноги прикрыты покрывалом. Огромная обнаженная фигура Сергея распластана рядом. Пару секунд смотрит на его достоинство. Сглатывает слюну. Похмелье убивает медленно, превращая утро в ад. Дважды два сложить не трудно. Трудно сталкиваться с последствиями собственной беспечности. Встать пока не получается. Хаотичные обрывки памяти. Ничего не собрать в кучу. И первая мысль, как она могла до такого докатиться… совсем недавно в ее серой жизни не было ни малейшего намёка на мужчин и секс. Но теперь же лилось через край. И Сергей был последней каплей. Появилось стойкое чувство отвращения к себе. Такое, что тошнотворный ком подкатил к горлу. Закрыла глаза. Воспоминания были лишь отрывочными, отдельные моменты, оборванные фразы. Но его признание она все же вспомнила, хотя далеко и не сразу. Мужчина зашевелился, и спустя пару-тройку минут поднялся. Его лицо было помятым. Но он смотрел на подругу счастливыми глазами. Аня не разделяла его энтузиазма. Он пал в ее глазах, хотя сама она пала, безусловно, гораздо ниже.

— Ответь мне на один вопрос. Ты мазохист?

Улыбка сползла с мужского лица. Она натянула на себя покрывало, ощущая желваки от злости. Лучшая тактика защиты — это нападение.

— Анечка… — Начал было он, но был мгновенно перебит.

— 5 лет. Это продолжалось пять лет? И когда ты собирался об этом сообщить? Господи, неужели, ты считаешь это нормальным??? Я же тебе все доверила… Ты все знал, когда, с кем и сколько раз… Неужели тебе все это было приятно? Что за идиотизм? Объясни мне? Просто объясни. Я тупая, я не понимаю… как??? Как все это произошло…

Сергей сел. Его громадная фигура сегодня почему-то казалась устрашающей. Секунд пять он сверлил глазами девушку, которая была готова разорваться от гнева и возмущения.

— С первого дня. Каково это было?.. А что я мог? Что? Я же с первой минуты был твоей комнатной собачкой. Ты не дала мне шанса, ни единого. Все расставила по местам и очертила границы. У меня не было ни единого шанса, признайся в этом! Был выбор или так, потакая твоим правилам или вообще никак! Ты любила когда-нибудь??? Любила??? Я дышать не мог, задыхался. А ты ничего не видела или не хотела, я не знаю. Какой у меня был выбор??? Вот, я и молчал. Чтобы просто быть с тобою рядом. Надеясь, что когда-нибудь, но появится этот крошечный лучик надежды. Я землю был готов жрать, лишь бы с тобой. Лишь бы для тебя. Неужели ты ничего не замечала??? Я не верю. А по поводу… твоих мужиков… старался не думать об этом, но не мог. Убить хотел каждого. Да и сейчас хочу. Я когда уехал. Думал, не вернусь совсем. Обрублю все концы. К чертям! Жить начал, даже отвлекаться стал… — На секунду он замолчал, изучая перекошенное лицо напротив. — Соль в том, что Лариса идеальна, прекрасна, любит меня. Красива, как богиня, страстна, как бестия. А я спал с ней… и каждый раз, в это время мысленно тебя трахал. Это не жизнь, это кошмар. Ты превратила мою жизнь в ад. Отправила ее. Я не обвиняю тебя, это лишь причуда моего сердца или души… Когда я здесь жил, у меня вообще ни на кого, кроме тебя, не вставал. Вообще. Совсем. Про меня бабы реально думали, что я перекачанный качок-импотент. И я дрочил. Дрочил яростно на тебя, когда ты ночевала у меня, или в ванной, представляя, как я оттрахаю тебя во все дыры. Эти 5 лет были для меня самыми унизительными. Ты даже не можешь себе этого представить… какого понимать все мозгами, и не иметь возможности ничего исправить. Если тебе будет легче, то прости меня. Прости за всё. За то, что воспользовался и трахнул тебя вчера. За то, что лгал столько времени. За все прости. Поверь, я в твоей маленькой жизни наименьшее зло.

Анна отрицательно мотала головой. Потрясений в действительности было слишком много. Не могла понять какие эмоции испытывает сейчас, кроме отвращения к себе. Она смотрела на Сергея, и он был чужим и незнакомым ей. В голове не укладывалось. Но она, в действительности, ничего не замечала… хотя мелких моментов и деталей было предостаточно. Вышла из ванной, оделась. Сергей сидел в таком же положении, опустив голову и потупив глаза. Ему хотелось сдохнуть. Сейчас, она взглянула на ещё вчера самого родного человека… Закусила губу, борясь с собой.

— Ты мазохист… самый конченный. Я не могу представить сколько боли доставила тебе. Я прошу тебя только об одном. Давай больше не будем встречаться, не будем общаться… больше никогда. Так будет лучше. Для всех.

И она ушла, оставляя мужчину один на один со своими мыслями, со своей болью и со своей больной любовью.

Свежий воздух. Солнце. И чувство полнейшего опустошения. Жизнь старательно выжимала ее, как лимон. Она проще приняла и пережила изнасилование, чем инцидент с Сергеем. В один миг она лишилась единственного, как считала-надёжного друга. Далее каждый новый день давался ей с большим трудом. Из нее выкачали жизненные силы, никаких подпиток и эмоций. Оглушающая пустота. За хладнокровным лицом, похожим на маску. Не было сил даже на натянутую улыбку. Дверной колокольчик тревожно звякнул к закрытию. Аня невольно вздрогнула, предчувствуя беду, всеми фибрами души. Огромная фигура беззвучно и неспешно подошла к ней. Дрожащими руками отложила упаковочную бумагу и на негнущихся ногах повернулась. Громов был серьёзен, как и всегда. Он внимательно изучал девушку. Лицо ее осунулось. Выглядела измотанной и выцветшей. Это сильно добавило ей возраста. Не было и привычного блеска в глазах, сейчас она действительно была серой тенью. Замешкался, обдумывая свой поздний визит. Она же прекрасно понимала, что его появление не сулит хороших новостей.

— За тобой ведётся наблюдение.

Его глубокий низкий голос эхом раскатился по салону. Так что цветы дрогнули. Внутри что-то оборвалось. Казалось, она больше уже не сможет выдержать этих беспощадных ударов судьбы. Взглянула на мужчину пустыми глазами. Искала хоть нить надежды к